• nerv

      Реферальная программа от GanjaSeeds   01.04.2018

        Наступила весна, а это значит, начался новый сезон, и команда GanjaSeeds приготовила для своих покупателей еще один подарок. Помимо бонусов и приуроченных к новому сезону скидок, мы запускаем реферальную программу для своих клиентов.  Партнеры нашего магазина теперь имеют возможность заказывать семена конопли с огромной скидкой.
      Теперь каждый, кто привлечет покупателя в GanjaSeeds,  будет вознагражден 15 % скидкой на покупку товаров магазина! Больше о программе можно узнать тут.  
    • Slavira

      GanjaCoin - зарабатывайте за активность на форуме GanjaLive   28.01.2019

      Как некоторые заметили на форуме появились GanjaCoin. Зачем и для чего они? Ganjacoin - это внутрифорумная валюта начисляемая за Вашу активность в сообществе GanjaLive Начисления происходят в основном за активность, отчисления тоже присутствуют (чтобы не клепали необдуманно сообщения и темы). Больше информации о GanjaCoin можно найти тут - GanjaCoin - зарабатывайте за активность на форуме GanjaLive  
    • djafarchik

      Ищу опытных грибников из Украины ,работа по профилю без криминала и палива ! писать в лс !   07.02.2019

      Сотрудничество долгосрочное ,мы обеспечим финансовой поддержкой , без криминала , без палива ,пишите в лс , прием по итогам собеседования .
    • Slavira

      Ищем копирайтеров/рерайтеров   07.02.2019

      Команда GanjaSeeds постоянно расширяется и в поисках креативных, грамотных, ответственных людей, которые желают развиваться и работать в команде. Нужны люди для написания статей в нашей тематике которые Владеют компьютером на уровне выше среднего. Умеют пользоваться интернетом, браузерами, легко ориентируются на сайтах. Умеют грамотно и конструктивно выражать свои мысли в тексте. О стоимости и порядке выплат за проделанную работу обговариваем индивидуально. По всем вопросам писать мне в личном сообщении Slavira
dr bormental

Клуб гашишистов: писатели XIX века и вещества

В теме 1 сообщение

Клуб гашишистов: писатели XIX века и вещества

 

 

 

В литературе XIX века среди романтизированных писателей гашиш имел репутацию магического снадобья с мусульманского Востока, а курение опиума позволяло проникнуть в потусторонний мир. Многие творческие личности того времени были увлечены экспериментами с сознанием, вследствие которых появились на свет известнейшие произведения.

 

 

Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!

Томас де Квинси

 

«Исповедь англичанина, употреблявшего опиум» (1821)

 

Де Квинси был человеком нестабильным. Страдал от прокрастинации, не мог дописать ничего до конца, был подвержен депрессивным состояниям. Пятеро из его восьми детей умерли малышами, да и вообще жизнь в Англии начала XIX века была далеко не сахаром. Забыть о собственных страданиях и боли окружающих ему помогал опиум, которого с каждым днем чувствительному писателю требовалось все больше. В конце концов он написал о пристрастии, сломавшем ему жизнь и карьеру, проникновенную книгу и вошел в историю. Тонкие философские наблюдения, увлекательные бытовые описания, впечатляющие образы дурмана — де Квинси стал пионером в своем жанре и задал литературе о наркотиках настолько высокую планку, что, кажется, до сих пор ее так никому и не удалось перепрыгнуть.
 
"Старшая из трех сестер носит имя Mater Lacrymarum — Богородица Слез. Это она день и ночь стенает и мечется, сокрушаясь об ушедших. Она пребывала в Раме, где голос был слышен, вопль и горькое рыдание — Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться. Это она обреталась в Вифлееме той ночью, когда свирепый меч Ирода прошелся по колыбелям младенцев, заставив навеки оледенеть крохотные ножонки, топот которых над головами домочадцев пробуждал в их сердцах волны любви, докатывавшиеся до небес. У нее нежные и проникновенные глаза — то кроткие, то дикие; нередко они воздеты горе, нередко бросают небу гневный вызов. На голове она носит диадему. И мне с детства помнится, как устремляется она в простор с порывами ветра, когда слышит плач литании или гром органа — или же созерцает стройные ряды летних облаков. Эта сестра, старшая из трех, носит на поясе ключи, каких нет у самого Папы Римского: они открывают доступ в любую хижину и в любой дворец."
 
 

Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!

Теофиль Готье

 

«Клуб гашишистов» (1846)

 

Новелла Готье посвящена «Клубу Ассасинов», реальному парижскому феномену 1840-х годов. Психиатр Моро де Тур, изучавший воздействие гашиша на человека, организовал литературно-художественный салон в центре Парижа, посетители которого переодевались в арабские костюмы, баловались кофе и закусывали алжирским давамеском — повидлом из сливочного масла, апельсинового сока, орехов, специй и изрядного количества гашиша. Клуб посещали многие видные писатели. Среди них был, например, Александр Дюма-отец: в итоге главный герой его «Графа Монте-Кристо» стал любителем египетского давамеска и самодельных снотворных пилюль из гашиша, смешанного с опиумом. Готье рассказывает о посещении клуба как о приобщении к изысканному и сложному ритуалу, который перетекает в кошмарный и причудливый бред. 
 
"Созерцая какой-либо предмет, я через несколько минут чудесным образом растворялся в нем
и сам превращался в него.
 
Так я превратился в нимфу, глядя на фреску, изображающую дочь Ладона, преследуемую Паном.
 
Я испытывал весь ее ужас и старался спрятаться в тростнике, чтобы избегнуть чудовища с козлиными ногами."
 
 

Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!

Шарль Бодлер

 

«Поэма гашиша» (1858)

 

Бодлер попал в «Клуб Ассасинов» совсем юным, 20-летним, и не на шутку увлекся расширением сознания. Он много писал о наркотиках: помимо эссе «Поэма гашиша» у него есть, например, «Вино и гашиш как средства для расширения человеческой личности» и развернутое размышление о Томасе де Квинси под названием «Опиоман». «Поэма гашиша» — передовой для своего времени труд. Тут Бодлер и рассказывает о технологии производства давамеска, и развенчивает миф о том, что гашиш — галлюциноген (см. предыдущий пункт), и рассуждает о нравственной стороне его употребления. Правда, о личном опыте старается говорить поменьше и потуманнее.
 
"Не был ли я прав, утверждая, что для истинно философского ума гашиш является совершеннейшим орудием дьявола? Угрызения, составляющие своеобразную приправу к удовольствию, вскоре совершенно поглощаются блаженным созерцанием угрызений, своего рода сладострастным самоанализом; и этот самоанализ совершается с такой быстротой, что человек, это воплощение дьявола, как говорят последователи Сведенборга, не отдает себе отчета в том, насколько этот анализ непроизволен и как с каждой секундой он приближается к дьявольскому совершенству. Человек восхищается своими угрызениями и преклоняется перед самим собою в то самое время, когда он быстро теряет остатки своей свободы."
 
 

Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!

Фитц Хью Ладлоу

 

«Гашишеед» (1857)

 

В Новом Свете тоже нашлись поклонники де Квинси и тревожных грез. Фитц Хью Ладлоу, житель Нью-Йорка, дружил с одним добрым аптекарем и в 16 лет благодаря ему подсел на настойку гашиша, а через несколько лет написал об этом книгу. Разницы между настойкой и другими модификациями наркотика Ладлоу не видел и, на манер своего кумира де Квинси, описывал буйные галлюцинации, которых гашиш, в отличие от опиума, вызвать не может. Ученые спорят, мог ли хитрый состав настойки повлиять на то, что Ладлоу воспринимал ее как психоделик, но скорее всего, он не хотел оказаться скучнее своих европейских коллег, поэтому приукрасил собственный наркотический опыт. Впоследствии Ладлоу работал журналистом и, судя по всему, пересел на опиум, потому что писал в основном о нем и умер в 34.
 
"В интенсивности моих наблюдений я начал замечать, что циркуляция была вовсе не такой стремительной, как мне казалось. Из лишенного пульсации потока она постепенно превратилась в стремительную последовательность интенсивных биений, затем снова замедлилась и потеряла интенсивность, пока наконец я не обнаружил, что к 90 минуте она достигла средней скорости. В значительной степени успокоенный, я отказался от эксперимента. Почти мгновенно галлюцинация вернулась." 
 
 

Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!

Арсений Голенищев-Кутузов

 

«Гашиш» (1875) 

 

А вот и настоящая поэма гашиша. История нищего туркестанца, который каждый вечер тратит свой единственный динарий, чтобы покурить в кофейне и пожить альтернативной жизнью, почему-то удивительно напоминает «Мцыри». Но это только придает ей очарования.
 
"Я сел угрюм и молчалив,
 
Чубук схватил рукою жадной,
 
Вдохнул гашиша дым отрадный
 
И дожидаться стал. Порой,
 
Объят неведомой мечтой,
 
Кофейни гость в восторге диком
 
Вставал и хохотом, и криком
 
Вертеп убогий оглашал;
 
Тогда хозяин прибегал,
 
Чтобы унять безумца бранью;
 
Но, предан чудному мечтанью,
 
Окрест не видя ничего,
 
Счастливец презирал его
 
Ничтожный гнев и в пляс пускался."
 
 

Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!

Алексей Мошин

 

«Гашиш» (до 1905) 

 

Писателя, историка и путешественника из города Великие Луки сегодня мало кто помнит, а в свое время он пользовался немалым успехом. Его «Гашиш» — совершенно бездарный короткий рассказ, прекрасный тем, что соединяет в себе все элементы романтического представления XIX века о гашише: жестокий и прекрасный арабский Восток, крупица гашиша как высшая драгоценность, живописные образы, которые являются человеку в процессе «кейфа», неминуемая расплата за высшее наслаждение, не дозволенное обычному человеку.
 
"Али ответил:
 
— Ты обещала, госпожа, исполнить мою просьбу. Дай же мне одну крупицу гашиша.
 
Дрожащими от гнева руками Айша открыла шкатулку, взяла флакон, украшенный изумрудами, крошечной ложечкой достала она крупицу гашиша и подала рабу.
 
Али проглотил гашиш и вдруг сел на пол, потеряв сознание действительности. Теперь уже он видел себя не рабом, а падишахом, и вокруг него были его жены, прекрасные как звезды, и между ними была гордая госпожа его Айша; теперь уже она была его рабой и как величайшего счастья ждала его призыва; и жены ласкали его, и райские звуки услаждали его слух, и дивный аромат был разлит в воздухе."
 
 

Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!

Зигмунд Фрейд

 

Статьи о кокаине (1884—1887)

 

Когда в 1884 году 28-летний Фрейд попробовал кокаин, он увидел в наркотике панацею. Планировал использовать его как местное обезболивающее, а также лечить им сифилис, депрессию, невроз, диарею, алкоголизм и, главное, — наркоманию. Через пару лет он отбросил эту смелую затею, хотя время от времени позволял себе понюшку-другую, уже не прикрываясь научными интересами. Но за время первого увлечения Фрейд успел написать несколько очень бодрых статей и сделать кокаин настоящим трендом. Начал он со своего друга-морфиниста Эрнста фон Флейшеля. Фрейд легко вылечил его от пристрастия к морфию — вскоре Флейшель совсем забыл о своей старой зависимости, которую ему надежно заменил грамм кокаина каждый день.
 
"Спустя несколько минут после приема кокаина неожиданно появляется ощущение легкости и приятного возбуждения. В какой-то мере человек ощущает одеревенение губ и неба, после чего на этих участках возникает ощущение теплоты. Если теперь выпить холодной воды, то на губах возникает ощущение теплоты, а в горле ощущение холода. В других случаях доминирует ощущение приятной прохлады в горле и во рту."

 

 

 

 

По материалам 

Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!

0

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!


Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.


Войти

  • Похожий контент

    • dr bormental
      От dr bormental
      Умер Сергей Мавроди: что известно про основателя "МММ"
       
        26 марта в Москве от сердечного приступа скончался Сергей Мавроди, основатель крупнейшей в истории РФ финансовой пирамиды "МММ". Ему было 62 года. Сайт "24" рассказывает о биографии и главных фактах из жизни российского бизнесмена, осужденного за мошенничество.
      Сергей Мавроди родился с врожденным двусторонним пороком сердца, в связи с чем врачи прогнозировали ему недолговременную жизнь. В ночь на 26 марта был госпитализирован в Боткинскую больницу, что в Москве. Медики диагностировали у него сердечный приступ. Утром 
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      В России некоторые называют его финансовым гением, однако большинство уверены, что этот человек был аферистом, который ввел в заблуждение десятки миллионов людей. О неоднозначной личности Мавроди и то, чем он "прославился" – далее в публикации.  
      Биография Сергея Мавроди
      Детство и юность
      Сергей Мавроди родился 11 августа 1955 года в Москве в обычной советской семье. Отец Пантелей был монтажником, а мать Валентина – экономистом. Имел младшего брата. Окончил среднюю московскую школу № 35, а также Детскую художественную школу № 1 им. В. А. Серова.
      Учителя с детства отмечали у него способности к точным наукам. Мальчик побеждал в олимпиадах по математике и физике. Сам Мавроди щеголял феноменальной памятью.
      Я мог дословно повторить любой отрывок, который читали мне вслух. Но потом, вследствие двенадцати сотрясений мозга – я был очень непоседливым ребенком! – память несколько ухудшилась, и из феноменальной стала просто хорошей. Ну и слава Богу!
      – рассказывал он о себе.
      После школы Мавроди мечтал поступить в престижный Московский физико-технический институт (МФТИ). Однако он не прошел конкурс и в 1972 году стал студентом Московского института электронного машиностроения. Во время учебы он серьезно увлекся самбо, став кандидатом в мастера спорта. Завоевал титул чемпиона Москвы в абсолютной весовой категории, однако на этом свою спортивную карьеру завершил, объяснив, что она занимала слишком много времени.

      Математические способности не помогли Мавроди вступить в престижный вуз
      Институт молодой инженер успешно закончил в 1978-м, после чего отработал 3 года по распределению в одном из столичных научно-исследовательских университетов. Затем уволился и начал продавать пиратские видеозаписи, за что в 1983 году был задержан и мог загреметь за решетку. Однако заключения ему тогда удалось избежать благодаря "снисходительной" к тому времени политике правоохранительных органов к "незначительным" правонарушениям.
      Афера всей жизни: Мавроди и его "МММ"
      Свое скандальное детище Мавроди основал в 1989 году вместе с братом Вячеславом и Ольгой Мельниковой. Название "МММ" сложилась из первых букв фамилий основателей компании. На ее основе позже было создано несколько структур, включая печально одноименную финансовую пирамиду, количество вкладчиков которой, по разным оценкам, составляло от 2 до 15 миллионов человек. Активные продажи акций и билетов (цена одного билета равнялась одной сотой цены акции) "МММ" начался в феврале 1994 года, и уже к августу стоимость каждой акции выросла в 127 раз. Поговаривали, что только в столице России Мавроди зарабатывал тогда уже около 50 млн долларов в день. Однако деятельность "МММ" остановили 4 августа того же года - центральный офис компании на Варшавском шоссе в Москве захватили силовики, а самого Мавроди арестовали за нарушение налогового законодательства и обязали выплатить в госбюджет почти 50 миллиардов рублей.
      Задержание Мавроди и митинги обманутых вкладчиков "МММ": смотрите видео
       
      Из офиса "МММ" вывезли огромное количество наличности, которую вкладчикам не вернули. Мавроди так комментировал объемы вложений, которые были привлечены "МММ":
      Да как звезд на небе! (...) Если же серьезно, то семнадцать КАМАЗов наличности. Плюс 8 процентов акций "Газпрома". Раньше это было около 25 миллиардов долларов. Сейчас не знаю, надо смотреть. Еще были акции нефтяных компаний.
      Находясь под арестом Мавроди приостановил работу своего основного проекта и для того, чтобы обезопаситься от заключений в будущем, решил баллотироваться в парламент.

      Так выглядели билеты, вымышленные Мавроди для "МММ"
      Политическая карьера
      В октябре 1994 года правоохранительные органы отпустили Мавроди и в конце того же месяца он стал парламентарием Госдумы России, не скрывая, что депутатский мандат был необходим ему только для неприкосновенности. Мавроди прогуливал заседания Думы, продолжал заниматься коммерческой деятельностью, а также создал и возглавил "Партию народного капитала". Но надолго в политике Мавроди не задержался. В 1996 году его лишили полномочий и объявили в розыск.

      Мавроди в Госдуме России в 1994 году
      1000 и одно мошенничество
      Скрываясь от российских властей в арендованных квартирах, Мавроди организовал в Интернете еще одну масштабную электронную пирамиду под названием Stock Generation, которая стала международной. Предприятие было зарегистрировано в Доминиканской Республике как азартная игра, на самом деле функционировало как ложная фондовая биржа, на которой торговали "акциями" вымышленных Мавроди предприятий. Валютные курсы на "ценные бумаги" он также придумывал самостоятельно. От Stock Generation пострадало около трехсот тысяч европейцев и американцев.
      Задержание дубль три
      В 2003 году авантюриста арестовали. Мавроди обвиняли в мошенничестве, подделке документов, а также в нарушении налогового законодательства. Основное же дело об обмане миллионов вкладчиков насчитывало более 600 томов. Его расследование продолжалось 3 года, и еще год шло судебное разбирательство. В апреле 2007 года мошенник получил по приговору суда четыре года и шесть месяцев лишения свободы, однако уже в мае Мавроди отпустили на волю: в срок заключения зачислили пребывание в следственном изоляторе.

      Мавроди при освобождении из СИЗО. Ущерб, нанесенный им обманутым вкладчикам, оценивается в миллиард, а то и в несколько миллиардов долларов
      "МММ" – возрождение из пепла
      В 2011 году Мавроди со своей квартиры, откуда он практически не выходил, неожиданно объявил о создании новой компании "МММ-2011" с лозунгом "Мы можем многое". Это была очередная финансовая пирамида, участники которой должны были обмениваться деньгами с помощью интернет-кошельков и банковских переводов. В этом году она обанкротилась. Следующие попытки Мавроди "возродить" деятельность своих финансовых пирамид также провалились. В декабре 2015 года он объявил о закрытии "МММ" в России, Беларуси и Казахстане.
      Мавроди и Bitcoin
      Аферист даже пытался создать своего рода Bitcoin-империю, запустив в начале 2014 года виртуальную пирамиду на основе криптовалюты, назвав свои "электронные деньги" Mavro. Весной 2016 он объявил о закрытии и этой пирамиды. Правда, в 2017 году Мавроди написал в своем Twitter-аккаунте о перезапуске "криптовалюты" Mavro из-за "беспрецедентного роста курса биткойнов".
       
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Мавроди о Bitcoin: смотрите видео
       
      Личная жизнь
      Мавроди имел жену-украинку. В 1993 году он женился на Елене Павлюченко, которая впоследствии эмигрировала в Россию из Запорожья. На Родине женщина работала воспитательницей в детском саду. Елена была фотомоделью и участвовала в конкурсах красоты различного масштаба, на одном из которых и познакомилась с Сергеем. У них были странные отношения: знакомые пары отмечали, что Мавроди никогда не проживали вместе. Во время своего ареста Сергей настоял на разводе, а в 2006 году ему сообщили, что Елена родила девочку, которую он так никогда и не видел.

      Жена Сергея Мавроди
      Мавроди как писатель, киносценарист и музыкант
      Этот скандальный человек был разносторонней личностью. Он написал много произведений в различных жанрах. Во время следствия над ним Мавроди создал роман "Сын Люцифера". В 2008 году был издан сборник его новелл "Искушение", который является продолжением романа, а также вторая часть – "Искушение 2". Кроме этого, по повести "ПираМММида", в которой Мавроди описал автобиографию, сняли фильм. А в конце 2015 года начался Интернет-показ сериала "Зомби", к которому Мавроди написал сценарий и музыку.

      В 2007 году вышла книга Мавроди "Вся правда о "МММ". История первой пирамиды. Тюремные дневники"
      Хотя его деятельность оценивают очень неоднозначно, сам Мавроди считал, что:
      Важен только масштаб деяний. Их абсолютная величина. Знак же значения не имеет. Минус легко меняется на плюс, и наоборот. Вот только ноль ни на что никогда не меняется.
    • dr bormental
      От dr bormental

      Георгий Гурджиев мистические тайны. В поисках древнего знания
       
      Георгий Гурджиев мистические тайны. Оригинальный мыслитель, русский мистик Георгий Гурджиев, широко известный на Западе и практически забытый до последнего времени в России, поистине считается одной из самых необычных и загадочных фигур ХХ столетия.
      Необычайно одарённый и талантливый человек, неутомимый исследователь области чудесного, блестящий оратор, взрывающий аудиторию силой своих слов, поразительно тонкий психолог, великий мистификатор – вот лишь некоторые грани его натуры.

      Георгий Гурджиев умер в 1949 году, но оставил после себя настолько глубокое и сильное впечатление, что до сих пор привлекает внимание социологов, историков, религиоведов, не говоря уже о его последователях и почитателях, рассеянных по всему миру. Волна публикаций, книг и статей о нём и его учении не спадает.
      Наследие Георгия Гурджиева также многогранно, как и его окутанная тайнами личность. Помимо литературных и музыкальных произведений оно включает священные танцы и упражнения, разработанные самим Гурджиевым и собранные им на Востоке.
      Область чудесного, необъяснимого, таинственного неудержимо влекла Георгия Гурджиева. Он целиком сосредоточился на изучении необычных явлений, предприняв интенсивные поиски осколков древнего эзотерического (тайного) знания и людей, обладающих этим знанием.
      В 1895 году Георгий Гурджиев стал одним из руководителем группы «Искатели Истины», целью которой было исследование всего сверхъестественного.

      В поисках древних знаний искатели Истины (среди них были и женщины) по одному или по двое отправлялись в самые отдалённые уголки Азии. Они странствовали как паломники, знакомясь с древними письменными источниками и устной традицией, проходили обучение в монастырях, вступали в тайные братства, собирая по крупицам древние знания.
      Во время таких экспедиций, которые небезопасны даже в наше время, некоторые члены группы столкнулись с большими трудностями. Одни из них погибли, другие отказались от работы.
      Георгий Гурджиев путешествовал по Востоку около десяти лет и прошёл через множество суровых испытаний и невзгод.
      Из его последующих лекций и книг, из рассказов учеников известно, что он побывал в Афганистане, Персии, Туркестане, Индии, Тибете, Египте и других странах Ближнего и Дальнего Востока.
      – Он упоминал тибетские монастыри…гору Афон, школы суфиев в Персии, Бухаре и Восточном Туркестане, а также дервишей различных орденов».
       

       
      Георгий Гурджиев  дневники
       
      Из долгих лет учения и странствий Георгий Гурджиев вынес цельную систему представлений о подлинном предназначении человека, глубинных законах бытия и сферы чудесного, приобрёл прекрасное знание человеческой природы.
      Он не только многое узнал в эти годы исканий, но и многому научился. Тонко чувствуя переживания людей, он легко проникал в их мысли, развил свой целительский дар, был способен справиться с любой работой.
      Георгий Иванович Гурджиев мог, например, починить любую вещь, умел ткать ковры, настраивать музыкальные инструменты, реставрировать картины, вышивать.
      Это не раз выручало во время скитаний: когда Георгий  Гурджиев испытывал нужду, он открывал свою «универсальную передвижную мастерскую» — и от заказчиков не было отбоя.

      В 2005 году в московском книжном издательстве «АСТ – ПРЕСС КНИГА» вышла в свет книга русского писателя, журналиста, сценариста и переводчика Игоря Александровича Минутко (1931 – 2017) под названием «Георгий Гурджиев. Русский лама» в серии «Историческое расследование».
      В ней автор повествует о совершенно фантастической истории, ссылаясь на дневниковые записи самого Георгия Ивановича Гурджиева, который в своё время побывал в загадочной и таинственной Шамбале и оттуда достал камень с трона Чингисхана товарищу Сталину, сделав тем самым И.В.Сталина вождём всех времён и народов без всякого преувеличения.
      В среде последователей Гурджиева отрицается наличие самого дневника Георгия Гурджиева как такового.
      Все как один сговорившись утверждают, что после себя Георгий Гурджиев не оставил дневниковых записей.
      Однако когда читаешь его автобиографическую книгу «Встречи с замечательными людьми»,складывается впечатление, что он её писал всё же на основании какого то дневника или дневникового материала (записей).
      В 2007 году также вышел в России документальный фильм режиссёра и сценариста Мартироса Фаносяна под названием

      где в конце фильма, где идёт речь о смерти Георгия Гурджиева, в постскриптуме, перед финальными титрами, говориться о том, что:
      «разведки крупных держав начали кровавую охоту за последними дневниками Георгия Ивановича. Чем это закончилось?..Закончилось ли?..»
      В  любом случае, есть все основания предполагать, что дневник Георгия Гурджиева мог существовать в реальности, о котором могли даже не знать его ученики и близкие ему люди.
      В мае месяце 2017 года умер Игорь Минутко, который мог бы пролить свет по поводу дневника Гурджиева, но увы,он эту тайну унёс с собой в могилу.
      Тем не менее, давайте предоставим слово самому маэстро Георгий Гурджиеву, а читатель сам разберётся на сколько правдива вся эта история и насколько она имела место быть в реальности.
      Сейчас мне кажется, что в ту пору уже осталось позади детство. Я подросток, мне тринадцать или четырнадцать лет.
      Мы жили в Александрополе, в Армении, обретшей благодаря последней большой русско-турецкой войне недолгую независимость, отделившись наконец от ненавистной Турции.
      В Александрополь был переименован турецкий город Гюмри. Там я родился в 1879 году.

      Мой отец происходил из греческой семьи, предки которой эмигрировали из Византии. Отец…
      Незабвенный отец, мой первый и Главный Учитель на пути, который в конце концов я избрал для себя.
      В течение достаточно долгой жизни он сменил много разных профессий: надо было содержать большую семью.
      Но было у Георгия Гурджиева (своё имя он получил от русских после того, как Российская империя поглотила все народы Кавказа и Закавказья, и Армению в том числе) еще одно призвание на земле.
      Я рискну сейчас сказать — высокое призвание, ниспосланное ему Творцом всего сущего: он был ашугом, то есть изустным поэтом и рассказчиком, и под именем Адаш отца знали жители многих стран Закавказья и Малой Азии.
      На состязания ашугов — во время праздников или больших базаров, при стечении огромных толп народа — съезжались сказатели и поэты разных стран: из Персии, Турции, с Кавказа, из Туркестана (там их звали акынами).
      Неизменным участником этих словесных поединков был мой отец.
      Трижды он брал меня на эти состязания, и я стал свидетелем их в Турции, в городе Ван, в небольшом городке Сабатон, недалеко от Карса, и в Карабахе, в городе Ханкенды.

      Это произошло со мной в Ханкенды. Был какой-то большой праздник.
      Помню: лето, зной, пыльная городская площадь, окружённая кофейнями, шашлычными, чайными; терпкие запахи жареной баранины, чая и кофе перемешивались с ароматами разрезанных дынь, жареных орехов, свежей зелени, груш, яблок, переспелого винограда — всё это в несметном количестве продавалось с лотков.
      Помню: над клокочущим, бурлящим страстями торжищем возвышался двугорбый верблюд, невозмутимо, методично пережёвывавший свою жвачку, и нечто вечное, данное человечеству навсегда, видится мне в его надменно-философской физиономии.
      Вдруг всё разом смолкло, и вот уже все головы повёрнуты к центру плошали, где вплотную сдвинуты две арбы, на них положен большой и яркий ковёр — начинается соревнование ашугов, и первым на ковер ступает мой отец…
      Я сейчас не помню, кто победил на том состязании, потому что был захвачен, потрясён тем, в чём соревновались ашуги: это была тема жизни и смерти, судьбы и смысла нашего прихода в этот прекрасный, трагический, непостижимый мир.
      Странно… Сейчас, по прошествии нескольких десятилетий, я помню, о чём они пели и рассказывали — и спорили! А образов, сюжетов память не сохранила.
      Но потрясение услышанным, состояние души я и сейчас словно переживаю заново.
      Наверно, потому, что я первый раз в жизни задумался об этом, и главное — ночью было продолжение.
      Мы с отцом сняли комнату в ночлежном доме не в самом Ханкенды, а в каком-то горном селе, которое как бы нависало над городом,— впрочем, может быть, это была окраина, сейчас не могу вспомнить. Важно другое…
      В ту ночь мне не спалось, новые чувства, мысли, переживания буквально разрывали меня на части, я был переполнен ими: в чём, Владыка Всевышний, в чём смысл человеческой жизни?

      Терзаемый этими ощущениями, я осторожно поднялся с постели, стараясь не разбудить отца, который спал очень чутко, вышел на террасу и… Наверно, я не найду точных слов, чтобы передать увиденное мною и открывшееся мне.
      Терраса именно нависала над Ханкенды, город, словно в чаше, лежал подо мной: мерцали редкие огни, смутно, неопределённо угадывались очертания домов, неясно прорисовывался контур храма (ведь в Карабахе жили в основном армяне, исповедующие христианство), нечто летело ко мне оттуда — может быть, голоса, музыка.
      Да! Конечно, это была музыка! Но, думаю я сейчас, это была не земная музыка. Или — не только земная… Над Карабахом, над горами, над величественным Кавказом распростёрлась бездна сине-чёрного неба (южная ночь была безлунной), усыпанная мириадами мерцающих живых звёзд.
      И может быть, оттуда, с небес, в мою разверстую душу и трепещущее сердце проникла эта музыка высших сфер.
      Непонятный сладостный восторг переполнил меня, я слышал кругом шорох невидимых крыл, и во мне звучало, неоднократно повторялось эхом: есть, есть великий смысл в каждой человеческой жизни.
      Только надо найти его.
      Георгий Гурджиев чудеса в церкви
       
      «В путь, в путь! — говорил мне некто мудрый, всезнающий и исполненный любви.— Иди! Ищи! Только вперёд!»-«Да! Да! — откликалась каждая клеточка моего естества.— Я пойду… Я буду искать».
      Так над ночным Ханкенды открылось мне ЭТО, ставшее смыслом дальнейшей жизни: найти свой путь к постижению смысла человеческого бытия.
      И, как бы подталкивая меня на поиски своего пути, после поездки с отцом в Карабах одно за другим произошли два события. Вот краткое их описание.
      Мы с отцом вернулись в александрополь, в котором жили. И однажды утром, проснувшись, я почувствовал, услышал в себе этот зов: «В путь! Искать!»
      Было ясно лишь одно: я, пусть пока ненадолго, должен покинуть свой дом. И обстоятельства тут же пошли мне навстречу.
      Было время религиозного праздника на горе Джаджур, которую армяне называли Аменамец, и со всей Армении к горе двинулись паломники.
      Я решил идти с ними, и родители легко отпустили меня в это моё первое самостоятельное путешествие, с которого начались мои странствия по землям Азии и Востока, растянувшиеся на десятилетия.
      По каменистой дороге, сначала среди виноградников и полей, засеянных пшеницей и ячменем, потом среди невысоких гор, которые постепенно становились всё круче- и круче, растянулась вереница повозок, запряжённых лошадьми, фургонов, которые влекли чёрные волы, тележек — в них были запряжены ослики.
      На вершину горы Джаджур, где в маленькой церкви помещалась чудотворная гробница святого, везли больных, калек, паралитиков, уповая на чудесное их исцеление.
      Я оказался рядом с повозкой, где двое стариков везли парализованного молодого парня.
      Постепенно я разговорился с ними и скоро узнал горестную историю этого человека. Забыл егоо имя, но хорошо помню облик.
      Несчастье обрушилось внезапно: молодой человек был солдатом, а потом вернулся домой — ему предстояла женитьба. И вдруг однажды утром он не смог встать с постели — во время сна у него парализовало всю левую сторону тела. Это случилось шесть лет назад
      Наконец мы достигли подножия святой горы. Здесь паломники оставили свои повозки — предстоял путь пешком, почти четверть версты.
      Тех, кто не мог идти, несли на носилках. Все, согласно обычаю, поднимались к церкви босыми, многие ползли вверх на коленях. Когда паралитика подняли с повозки, чтобы переложить на носилки, он воспротивился.
      — Я сам,— сказал он.
      Уговоры не помогли: молодой человек пополз вверх на правом здоровом боку. Это тяжкое, мучительное восхождение продолжалось больше трёх часов.
      На него было невыносимо смотреть… Но вот наконец цель достигнута
      — он у дверей церкви. Внезапно полная тишина наступила в храме, служба прервалась.
      Он достиг цели — из последних сил дотянулся до гробницы святого, поцеловал её и потерял сознание.
      Священник, родители калеки и я — мы все вместе пытались оживить его: лили воду на голову и в рот, растирали грудь.
      Он был совершенно здоров. Сначала он не верил в то, что произошло с ним, потом робко сделал несколько шагов и вдруг пустился в неистовый пляс, и все, кто был в церкви, захлопали ему в такт.
      Но тут исцелённый пал ниц и начал истово молиться. Все паломники вместе со священником тоже опустились на колени.
      Мы самозабвенно молились нашему Спасителю и Его посланникам на земле
      . Многие плакали, и среди них я. Это были благостные слёзы. И сегодня я свидетельствую: все это я видел собственными глазами.
      На следующий год в конце мая я отправился в окрестности Карса,— меня снова отпустили родители.
      Поводом к новому путешествию стало прибытие в Россию из Греции посланца Патриарха с чудотворной иконой. Сейчас я не помню точно, чей это был образ.
      Скорее всего, святого Николая Чудотворца. Цель у посланца Патриарха была конкретна: он собирал пожертвования, чтобы помочь грекам, пострадавшим во время Критского восстания.
      Поэтому архимандрит, путешествуя по России, стремился попасть в те места, где преобладало греческое население. Так он оказался в Карее.
      В тот год во всей Карской области начиная с февраля стояла невероятная жара, приведшая к страшной засухе, выгорели посевы, пересохли реки, начался падёж скота — словом, людям грозил голод.
      Местное население было в ужасе: что предпринять?
      Как спастись от гибели? И вот тогда объявили, что прибывший в Карс высокий посланник греческой христианской Церкви за городом среди высохших полей отслужит молебен чудотворной иконе — «во спасение страждущих и алчущих дождя».
      Из всех окрестных церквей туда отправились процессии священнослужителей с иконами, и следом двинулось множество народу. Поле, где начался молебен, окружила плотная толпа.
      Я был в ней в задних рядах, и протолкаться вперёд, чтобы увидеть всё своими глазами, не было никакой возможности. Что происходит у чудотворной иконы?
      Я ничего не слышал, хотя все вокруг меня стояли молча, затаив дыхание, но только чей-то низкий голос долетал до нас. Слов было невозможно разобрать.
      Стих голос. Закончилась служба, во время которой над высохшим полем, над нашими головами, над всей Карской областью стояло белесое, раскалённое небо.
      Ни единого дуновения ветра, зной, нечем дышать — люди обливались потом. И вдруг… Внезапно налетел свежий резкий ветер.
      Самое невероятное было в том, что он дул сразу со всех сторон.
      Появившиеся кучевые облака на наших глазах сбивались в тёмные тучи, которые сгущались, становились всё плотнее.
      Небо было в движении, в некоем первозданном хаосе, в котором, однако, ощущался единый Замысел.
      Потемнело, будто внезапно наступил вечер. И рухнул невиданный ливень, в победном гуле которого потерялись, растворились восторженные крики толпы…
      Всё это произошло буквально в считанные минуты, прямо по Библии:
      Что-то от первых дней творения присутствовало в той картине, которая была явлена нам. Я был переполнен ликованием и мистическим ужасом одновременно.
      Скоро ливень перешёл в ровный густой дождь, который, не переставая, лил три дня и три ночи. Ожили поля, забурлила вода в высохших руслах рек. Урожай и скот были спасены.
      Сейчас, на склоне лет, приближаясь к таинственной черте, за которой кончается наше теперешнее существование и грядёт нечто Новое, я убеждён: на земном пути встречи с людьми, которые становятся твоими Учителями, наставниками или единомышленниками, верными попутчиками (правда, далеко не всегда они идут с тобой до конца),— все они посылаются нам свыше.
      Всё предопределено судьбой и лишь корректируется в зависимости от наших поступков.
      Мне везло на Учителей и единомышленников. «Везло» — какое неточное слово! В юности первым моим попутчиком и братом по духу был Саркис Погосян, мой ровесник.
      Он появился на свет в турецком городе Эрзерум; когда Саркис был ещё младенцем, его родители переехали в Карс. Отец Саркиса был красильщиком, «пояджи» по-армянски;
      Мать Погосяна вышивала золотом — весьма почётное занятие в Армении в конце прошлого века.
      Она считалась непревзойдённой мастерицей по нагрудникам и поясам для женщин из-богатых армянских семей.
      Родители вполне преуспевали и старшему сыну Саркису решили дать духовное образование; мы познакомились, когда он заканчивал семинарию в Эчмиадзине и готовился стать священником.
      В Эчмиадзин меня привело очередное странствие по Кавказу. В ту пору я искал ответ на сокровенный вопрос: «В чём смысл жизни?»
      Итак, родители Саркиса Погосяна, как и мои, жили в ту пору в Карсе по соседству, их сын редко бывал дома («Из-за строгостей в семинарии»,— говорил он), и, узнав, что я отправляюсь в Эчмиадзин, Погосян-старший и его супруга передали со мной своему сыну посылку.
      Так мы «случайно» познакомились. А уже через день были друзьями и единомышленниками: нас влекло одно и то же — всё таинственное, сверхъестественное в нашей жизни — и мучил один и тот же вопрос: «Зачем и кем мы посланы в этот мир, полный загадок?»
      Ещё одна всепоглощающая страсть объединяла меня и моего нового друга: ненасытная жажда знаний и страстное увлечение древнеармянской литературой. Саркис разыскивал старинные книги где только мог — в библиотеке семинарии, у своих преподавателей, у продавцов на базарах.
      Мы читали запоем, и, анализируя прочитанное, оба пришли однажды к выводу: есть в этих фолиантах, хранящих в себе многовековую мудрость, некие тайные знания о мироздании и предназначении человечества, которые полностью забыты, утеряны.
      Однажды в книге, первые страницы которой отсутствовали, мы наткнулись на слово «Шамбала».
      Георгий Гурджиев и Шамбала
       
      И далее на древнеармянском языке — мы его понимали с великим трудом, расшифровывая буквально каждое слово,— следовало описание этой недоступной простым смертным подземной страны, говорилось о семи башнях на земле, которые ведут в нее.
      Текст был длинным, и мы решили уединиться — у Саркиса перед посвящением в духовный сан было три свободных месяца,— чтобы без спешки и посторонних глаз прочесть-таки эту книгу.
      Сначала мы выбрали Александрополь, но городок показался нам слишком многолюдным и шумным. Наконец было найдено то, что мы искали.
      В тридцати верстах от Александрополя находились развалины древней армянской столицы Ани. Мы оказались там под вечер; стоял сухой, знойный август, за опалённые жарой горы садилось солнце.
      Среди древних руин мы соорудили хижину, которая очень походила на жилище отшельника: кругом пустынно, тишина, только треск кузнечиков со всех сторон, по ночам клекот невидимых птиц, пронзительный и пугающий.
      До ближайшего села было около семи вёрст, через день или два мы отправлялись туда за водой и провизией.
      Мы наслаждались своим уединением и читали безымянную древнюю книгу, вернее, разбирали каждую фразу, каждое слово, переводя с трудом прочитанное на современный армянский язык. Постепенно возникала одна из вариаций повествований о Шамбале и её обитателях. В дальнейшем подобные повествования я встречал в древних книгах, написанных на многих восточных языках. Но тогда это было наше первое постижение Шамбалы, и оно ошеломляло…
      Отдыхали мы своеобразно. Бродя по руинам Ани, мы часто натыкались на заваленные ходы, которые, по нашему мнению, вели в подземные помещения древнего города, превращённого временем и людьми в каменный прах.
      Найдя такой предполагаемый вход, мы предпринимали раскопки. Все они не давали никаких результатов— мы были археологами-дилетантами.
      Но однажды… Помню, в то августовское утро дул сильный свежий ветер, небо заволокло тучами, спала жара. Я готовил на костре нехитрый завтрак, а Саркис ушёл на поиски очередного подземного хода.
      — Гога! — вывел меня из задумчивости голос Погосяна.— Скорее сюда! Я нашёл…
      Через несколько мгновений я уже был у развалин. Самое удивительное заключалось в том, что находка Саркиса была совсем рядом с нашей хижиной, метрах в тридцати от неё.
      Он стоял перед завалом, состоявшим из крупных глыб плотного ракушечника, и за этими камнями ощущалась пустота: она смотрела на нас чёрными полосами трещин в стене, и еле уловимый потусторонний холодок веял из них.
      Мы с трудом отодвинули несколько камней, и перед нами открылся узкий коридор.
      Мы скользнули туда. Скоро коридор привёл нас к ступеням, спускавшимся в неизвестность, и каменная лестница уперлась в новый завал. Дневной свет проникал сюда еле-еле.
      Саркис бросился к выходу и через несколько минут вернулся с двумя сальными свечами и спичками.
      Мы закрепили свечи на полу, и началась тяжёлая работа: каменные глыбы, которые завалили дверной проём, были неимоверно тяжёлыми, и с ними нам пришлось провозиться несколько часов, употребив в качестве рычагов несколько палок потолще — для этого нам пришлось разобрать свою хижину. Наконец проход был открыт.
      Мы взяли свечи и, испытывая невольный трепет — но только не страх! — едва протиснулись в небольшое помещение со сводчатыми потолками — в трещинах, с едва заметными остатками росписи.
      Осколки глиняных горшков, обломки прогнившего дерева…
      И тут я обратил внимание на нишу в стене. В ней лежала груда пергаментов. Верхние листы обратились в прах, но под ними угадывались уцелевшие.
      Мы начали очень осторожно вынимать из-под древнего праха свою драгоценную находку.
      Мы торопливо снова возвели свою хижину потому что, судя по нахмурившемуся небу, собирался долгожданный дождь, и перенесли туда нашу находку.
      И действительно, скоро начался монотонный дождик, под шорох которого, укрывшись в хижине, мы приступили к исследованию уцелевших пергаментных листов.
      Мы углубились в их изучение, и скоро нам стало ясно, что в наших руках письма одного монаха другому, какому-то отцу Арему.
       
      Георгий Гурджиев эзотерическая секта
       
      Перевод с древнеармянского на современный армянский язык, который мы сделали с Саркисом Погосяном, у меня сохранился.
      Привожу отрывок из одного письма, который нас тогда поразил:
      «Сообшаю Вам, отец Арем, самую важную новость. Наш достопочтенный отец Телвант наконец приступил к изучению истины о Братстве сермунг.
      Их эрнос в настоящее время существует близ города Сирануш. Пятьдесят лет спустя, вскоре после переселения народов, они тоже оказались в долине Изрумин, в трёх днях пути от Ниэсса…»
      Сермунг! Дней десять назад мы с Саркисом натолкнулись на это слово в древнем трактате под названием «Меркхават»: там довольно туманно, иносказательно говорилось, что сермунг — название эзотерической секты, которая, согласно преданию, была основана в Вавилоне в 2500 году до нашей эры и находилась где-то в Месопотамии до VI или VII века нашей эры.
      Эта секта обладала тайными знаниями, содержавшими ключ к магическим мистериям, открывавшим двери в потусторонний мир.
      Послание отцу Арему могло быть написано в конце XVIII или в начале XIX века.
      И если секта сермунг существовала в то время, когда писался текст на этом пергаменте, значит, вполне допустимо, что и сейчас она где-то есть.
      Но тут произошло следующее невероятное открытие. Я машинально открыл книгу, обнаруженную под пергаментом. Она называлась в приблизительном переводе с древнеармянского так: «Предназначение». Имя автора на титульном листе отсутствовало.
      Я осторожно перевернул несколько ветхих страниц и остолбенел. В моих руках была та же самая книга, для изучения которой мы уединились среди руин Ани.
      То же повествование о Шамбале, только с первыми семью страницами, которые отсутствовали в том экземпляре, что приобрел Погосян на базаре в Карсе.
      И с титульным листом «Предназначение»…
      Но на этом невероятные открытия не кончились: между двенадцатой и тринадцатой страницами мы нашли карту, нарисованную на листке пергамента, вернее, обрывок карты с неровными краями.
      Не дыша — казалось, от легчайшего прикосновения драгоценная находка рассыплется в прах,— мы склонились над нею…
      Пунктирная линия, потускневшая от времени, явно обозначала маршрут и заканчивалась в верхнем правом углу, упершись в крестообразный знак, рядом с которым стояла римская цифра V.
      Если определить стороны света, пунктирная линия шла с юго-запада на северо-восток. И только одно слово прочитывалось вверху: «Тибет».
      — Нет,— возразил я.— Видишь крестик и римскую цифру «пять»? Да, скорее всего, это дорога в Шамбалу, но не прямая.
      Пунктирная линия ведёт к одной из башен, в которой начинается спуск в Шамбалу. Может быть, её номер — пятый?
      — У меня ещё больше двух месяцев…— тихо сказал Саркис Погосян.— Мы можем успеть.
      — Но кроме того, что пунктирная линия проходит через Тибет,— усомнился я,— на этом клочке карты нет больше никаких обозначений.
      Я был с ним согласен, меня уже охватила лихорадка нетерпения: «Вперед! В дорогу!» Братство сермунг было забыто. «На время! » — успокаивали мы себя.
      Через неделю, сделав все необходимые приготовления и заручившись благословением родителей, мы отправились в путь. Моё первое дальнее путешествие. Наивная, ещё юношеская мечта найти дорогу в Шамбалу…
      Я тогда ещё не подозревал, что для каждого человека, принявшего ЭТО решение, дорога в Шамбалу проходит не только по земной тверди, но и через собственные душу и сердце.
      Забегая вперёд, надо сказать следующее. Мы совершили это долгое, опасное, во многом изнурительное путешествие, мы достигли Тибета. И это было единственным моим странствием с Саркисом Погосяном — наши жизненные пути в конце экспедиции разошлись.
      Расставание произошло в Индии, в Бомбее,
      — мы возвращались домой разными путями. Впрочем, сказать «домой» — значит погрешить против истины.
      Домой вернулся я. А Саркис из Бомбея отправился в Англию на корабле «Святой Августин», нанявшись в команду простым кочегаром.
      Он решил не принимать духовного сана: «Быть священником,— сказал на прощание Погосян,— не моё призвание.
      Мы оказались в бомбейском порту — перед нами в акватории залива стояли корабли, у причалов шла погрузка; порт кипел своей пёстрой, казалось, хаотичной жизнью…
      Я смотрел на своего друга — глаза его пылали, он весь подался вперёд, участилось дыхание. Он, как и я, первый раз в жизни видел океан и корабли на нём.
      Сейчас, когда я пишу эти строки, мой давний друг Погосян жив и здоров. Теперь иногда его называют «мистер Икс». Он является владельцем нескольких океанских пароходов. Одним из них, совершающим рейсы по его любимым местам, между Суданом и Соломоновыми островами, Саркис Погосян, он же «мистер Икс», командует сам.
      Он добился цели, которую поставил перед собой в Бомбее несколько десятилетий назад…
      А теперь о главном. Я не буду описывать в подробностях наше долгое путешествие к Тибету. Было достаточно и приключений, и опасностей, и неожиданностей, которым мы не находили объяснения.
      Мы уже были в Тибете. Все наши попытки что-то узнать о Шамбале, о пути к этой стране оканчивались крахом: нас или не понимали, или делали вид, что не понимают.
      Мы шли наугад. Однажды, ранним утром, когда воздух чист и не раскалён солнцем, а горы вокруг кажутся призрачно-голубыми, я решился показать проводнику, худому, высохшему старику с коричневым лицом, иссеченным морщинами, обрывок карты на пергаменте.
      Проводник остановился, пристально посмотрел на меня глубокими неподвижными глазами и сказал по-тюркски:
      И мы остались втроем: я, Саркис и безмолвный ослик, нагруженный нашим дорожным скарбом и бурдюками с водой. Единственная дорога вела в неизвестность.
      Мы двинулись по ней — у нас не было иного выхода. Ведь куда-то она ведет, эта пустынная дорога. К вечеру мы достигли развилки, от которой начинались сразу три тропы. Какую же выбрать?
      На земле чётко виднелись крест и римская цифра V. Проведённая рядом стрела указывала на самую неприметную тропу, заворачивавшую вправо.
      Помню, первый раз в жизни я испытал сразу два чувства, казалось, несовместимых— мистический страх и непонятный, целиком завладевший мною восторг. Я видел: Погосян испытывает то же, что и я. Мы ни о чём не говорили.
      С суетливой поспешностью мы двинулись по тропе, на которую указывала стрела.
      По этой тропе, в конце концов превратившейся в дорогу, укатанную множеством повозок, мы шли двое суток. Странно… За все это время мы не встретили никого.
      На третьи сутки дорога привела нас в большое селение, которое внезапно открылось за крытым поворотом.
      ЭТО случилось со мной в первую же ночь. Если всё происшедшее представить драмой, то у неё было два действия.
      Действие первое. В середине ночи я вскочил с постели, как от толчка. В те годы сон у меня был крепкий, глубокий, я не просыпался до самого утра. И не видел снов.
      Они стали посещать меня после тридцати лет, превратившись в особый, только мне принадлежавший мир, в котором я жил второй, ирреальной жизнью.
      Мы с Саркисом занимали крохотную каморку. Ночлежный дом представлял собой длинное одноэтажное здание, сложенное из крупных камней, и здесь даже в испепеляющую жару было прохладно.
      Коридор освещался тусклыми светильниками. Итак, я проснулся, как от толчка. В окне стояла полная яркая луна, и казалось, она приклеена к аспидно-чёрному небу.
      Я быстро — сейчас понимаю, что я действовал, как лунатик,— оделся, нащупал драгоценный обрывок карты, аккуратно завернутый в плотную бумагу (она хранилась у меня под прокладкой легкой дорожной куртки), и хотел разбудить Саркиса.
      «Иди один!» — прозвучало во мне. Я оказался в коридоре. Тихо потрескивали фитили в плошках; расплывчатые ленивые тени колыхались по стенам. Двери, двери, двери. Я направился к выходу.
      И тут одна из дверей открылась. В её тускло освещённом проёме я увидел женский силуэт: на голое тело было накинуто прозрачное лёгкое покрывало.
      Я отчётливо видел крепкие широкие бёдра, тонкий стан; тёмные волосы рассыпались по округлым плечам.
      Черты лица неразличимы, только мерцание глаз… И я, уж не знаю, каким образом, понимал, что передо мной совсем молодая, даже юная женщина, может быть, моя ровесница.
      Из-под покрывала выпорхнули руки и протянулись ко мне.
      А дальше… Нет, сначала я ещё раз должен сказать кое-что о моём отце, который, повторюсь, был в этой жизни моим первым Учителем, я его боготворил и любил всем сердцем.
      У него был очень простой, ясный и совершенно определённый взгляд на цель человеческой жизни.
      На пороге ранней юности, когда я уже начал задумываться своём предназначении, отец говорил мне:
      — Запомни, основным стремлением каждого человека должно быть осознание своей внутренней свободы. Это во-первых. А во-вторых, необходимо подготовить себя к счастливой старости.
      Но эта цель, говорил отец, может быть достигнута, если человек с детства и до восемнадцати лет выполняет четыре заповеди. Вот они (если бы я мог внушить их каждому юноше, вступающему в самостоятельную жизнь!..):
      Первая заповедь: любить своих родителей.
      Вторая заповедь: быть вежливым со всеми без различия — богатыми, бедными, друзьями и врагами, власть имущими и рабами, но при этом внутренне оставаться свободным.
      Третья заповедь: любить работу ради работы, а не ради выгоды.
      Наконец, четвёртая заповедь: до восемнадцати лет оставаться целомудренным.
      Я свято и непреклонно следовал в юности этим четырем отцовским заповедям.
      За неделю до того, как мы с Саркисом появились в селении Талым, мне исполнилось восемнадцать лет.
      Я теперь имел право, я мог… Больше не надо сдерживать себя, усилием воли гасить влечение к женщине, преодолевать желание.
      …Её руки были протянуты ко мне, и я шагнул в эту сладостную бездну, ощутил себя в жарком объятии, не испытывая никакого стеснения оттого, что моя восставшая плоть рвалась к ней, в её трепещущее страстью лоно.
      Мы не сказали друг другу ни единого слова. Она увлекла меня в свою комнату, еле-еле освещённую слабым светильником, на низкое ложе из ковров, умело и быстро раздела и сама сбросила с себя покрывало.
      Теперь я понимаю: это была весьма опытная женщина, может быть, даже профессионалка. И всё, что она делала, было по-восточному изощрённым.
      В огненном бреду я познал, теряя девственность, все бездны сладострастия, и через несколько дней, когда я уже мог трезво всё оценить, пришёл, поразмыслив, к единственно верному пониманию: то высочайшее наслаждение, которое испытывают мужчина и женщина во время акта, предназначенного продолжить род людской,
      Предвижу возражения.
      Да, согласен: падшие ангелы используют этот небесный дар в других целях. Но это уже иная тема.
      Не знаю, сколько продолжалось моё «падение».
      Но когда я оказался на улице, была ещё ночь, только луна, потерявшая свою огненность, поблёкшая, склонялась к дальнему горизонту, а из-за горы, у подножия которой лежало селение Талым, всплыла яркая одинокая звезда.
      Это была Венера. Неистово, исступлённо перекликались цикады. Я был другим. Я был мужчиной. Могучие силы и жажда жизни переполняли меня. «Иди!» — прозвучало в моём воспалённом сознании. Я откликнулся на зов.
      Действие второе. Я ЗНАЛ, куда мне надо идти. Хотя вернее сказать по-иному: меня ВЕЛИ. Остались позади дома.
      Залитая бледным лунным светом, простиралась передо мной дорога, слюдяные камушки поблёскивали на ней. Я был переполнен ликованием, сладостным томлением и ожиданием, предчувствием: сейчас произойдет нечто судьбоносное. То моё состояние абсолютно точно передал великий русский поэт, наверняка посланец Творца на нашу прекрасную и горестную землю:
      Господи! Как искусен дьявол! Как умеет он прельстить неокрепшую душу человеческую! Прелесть! Прелесть... Справа от меня возникла широкая тропа, она вела к каменистой возвышенности — смутно виднелись острые уступы. И я знал, что эта тропа предназначена мне.
      Я стремительно шёл вперёд, и шаги мои были легки. Тропа запетляла среди скальных нагромождений, и, миновав один из них, я заметил впереди пламя небольшого костра. Человек сидел перед ним на корточках.
      Подойдя ближе, я увидел, что это старик, и сразу узнал его: то был наш проводник, отказавшийся идти с нами дальше, когда я показал ему обрывок карты с крестиком и римской цифрой V. Странно, но я совершенно не удивился.
      Старик поднял голову и посмотрел на меня тем же взглядом, глубоким и медленным.
      Не оглядываясь, старик зашагал по тропе в глубь каменного хаоса. Я последовал за ним. Мы шли довольно долго.
      Впереди всё росла и росла почти отвесная скала, и скоро мы оказались у входа в пещеру, возле которой нас встретил мужчина в длинном, до земли, одеянии красного цвета, с капюшоном на голове, почти закрывавшим лицо.
      В руках у него было два факела. Один из них ярко и бесшумно горел. Поклонившись нам, человек поджег факел и передал его старику.
      И мы оказались в пещере. В неверном свете факелов я видел каменные своды, которые то уходили во тьму, то придвигались почти вплотную. Иногда летучие мыши с писком стремительно проносились мимо, чуть не касаясь моего лица, и я стремительно шарахался в сторону.
      Мы шли, шли… Неожиданно каменные своды и стены исчезли, тьма вокруг показалась безграничной, наши шаги уносило эхо. Но вот возник свет, он становился всё ярче и ярче,— мы приближались к большому костру, вокруг которого сидело несколько старцев, все в белых одеждах.
      Один из них, самый древний, с густыми и совершенно седыми волосами, восседал в кресле черного дерева с инкрустацией. Остальные — их было пятеро или шестеро — располагались прямо на земле, по-турецки скрестив ноги.
      За всё время, пока это длилось, они не произнесли ни единого слова, не шелохнулись и казались изваяниями.
      Сейчас я думаю, что мы находились в огромной пещере. Со мной заговорил старец, сидевший в кресле:
      — Да, это я.
      — Вот твой гороскоп.— Перед старцем на плотном коврике лежал большой лист бумаги, испещрённый линиями, кругами и треугольниками, каббалистическими знаками, неразборчивыми в неверном свете костра письменами.
      — Ты пришёл точно в предписанную ночь. Слушай меня внимательно. Сначала я расскажу тебе об одном давнем событии. Там, на вашей земле, его называют мифом. Или легендой.
      Старец задумался, пристально глядя на пламя костра. Толстые сухие стволы деревьев горели совершенно бесшумно. Я был так поглощён ожиданием рассказа, что не придал тогда никакого значения одному удивительному обстоятельству: трепетавший над стволами огонь не давал никакого жара, в костре не было углей.
      Молчание затягивалось, и я решился на вопрос:
      Старец поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд был темен, глубок. Подобие улыбки скользнуло по лицу старца.
      — Да, я оттуда,— последовал наконец ответ.— Я один из Великих Посвящённых. Итак… В 1162 году по вашему христианскому летосчислению… Ведь твой Бог, Георгий Гурджиев, Иисус Христос?
      — Так вот, в середине двенадцатого века от Рождества Христова в семье монгольского воина по имени Есугей родился мальчик. Его назвали Темучином.
      Никто из соплеменников не придавал никакого значения некоторым особенностям этого ребёнка: он мог, подняв руку, остановить ветер. Или табун лошадей, который, испугавшись, несётся в бешеном галопе.
      Он понимал язык птиц и диких животных. Однажды
      — он был отправлен родителями в горы искать отбившихся от отары овец. Уже возвращаясь с ними домой, среди камней он нашёл огромное существо, истекавшее кровью. Это был человек и обезьяна одновременно.
      Две стрелы торчали в его теле — одна под правой лопаткой, другая — в левом плече. В тех краях этих обитателей гор, которых очень редко удаётся увидеть людям, называют йети…
      — Да, в Европе вы их называете так. Йети приближался к порогу смерти. Раненный охотниками, он потерял много крови. Темучин обладал ещё одним качеством: его руки умели врачевать — от одного его прикосновения раны затягивались.
      Он осторожно извлёк из тела йети стрелы и начал водить над ранами умиравшего йети ладонями.
      Так продолжалось несколько часов. Постепенно раны затянулись. Темучин отогнал овец домой и, никому ничего не сказав, вернулся к йети с водой и пищей.
      Так продолжалось несколько дней.
      Он выходил «снежного человека», как ты его называешь: настал час, и йети поднялся с земли; он был совершенно здоров.
      Теперь ответь мне, Георгий, ты знаешь, кто такие йети? Каково их предназначение в наших горах?
      — Да. Но существуют и другие пути, по которым можно попасть к нам. Их тоже охраняют йети. Так вот, тот спасённый «снежный человек» в благодарность привел мальчика к своим хозяевам.
      — Да.— Лицо старца напряглось.— К нам… К Великим Посвящённым. Йети угадал в мальчике того, кто был нужен нам. В дальнейшем он стал храбрым воином и получил новое имя — Чингис.
      Старец замолчал, неподвижно, сосредоточённо глядя в мой гороскоп, который лежал у его ног.
      Бесшумное холодное пламя над брёвнами в костре освещало лица старцев, сидевших вокруг него; они по-прежнему были неподвижными, застывшими, и мне они уже не казались живыми людьми.
      Один из них сидел рядом со мной, и я невольно всматривался в его лицо, оно поражало неестественностью: не лицо — маска, на которой искусно вылеплены выразительные морщины, высокий лоб, глубокие глазницы, в которых не видно глаз…
      — Мы много всего видели, Учитель.— Я не совсем понял его вопрос.— Разные страны, города, храмы, где своим богам молятся люди. Мы видели…
      — Подожди! — перебил меня старец.— Как живут люди в тех местах, через которые вы прошли?
      — Они живут по-разному,— ответил я, не понимая, какого ответа от меня ждут.
      — Да! По-разному. Одни живут бедно, другие богато, одни купаются в роскоши, у других нет куска хлеба, чтобы накормить голодных детей. Так?
      — Так,— с горечью согласился я.
      — Да, я согласен с вами, Учитель.
      — Тогда было так же! — воскликнул старец. И повторил, уже шепотом:
      — Тогда, в двенадцатом веке, было также… Властители Шамбалы искали человека, наделённого могучей оккультной силой, которому можно было бы поручить спасение мира от вражды, раздоров, ненависти и пороков.
      Им был Чингис, сын воина.
      Он оказался могущественным медиумом. В пятой башне нашего государства хранился трон…
      Я не смог удержать возгласа и перебил старца:
      — В башне под номером пять?
      — Именно так, мой юный друг. В троне, который получил Чингис от Великих Посвящённых, была сосредоточена невиданная сила, космическая.
      Обладатель трона мог спасти человечество, вывести его на путь благоденствия, всеобщего равенства, на путь создания общества, где царствует только закон, перед которым все равны.
      И в этом обществе развивается гармоничная человеческая личность.
      Став обладателем трона, Чингис получил от правителей Шамбалы наставление: данными ему силой и властью спасти род людской. Старец опять погрузился в молчание и задумался.
      Но… Наверно, случилось то, что должно было случиться. Чингис вкусил прелесть первых побед, его ноздрей коснулся запах крови поверженных врагов.
      Он обрёл светскую власть, став ханом… Он превратился в Чингисхана и задумал свои завоевательные походы. Всё дальнейшее общеизвестно. 1211 год: покорение Северного Китая — оно длилось до 1216 года.
      Дальше Чингисхан в беспощадных сражениях подчиняет себе народы, которые тогда населяли бассейн Аральского моря.
      Сын Чингисхана Тулей победоносно проходит через государства Кавказа, облагая их данью, оказывается в скифской степи и на реке Калка наносит тяжкое поражение русским князьям.
      Начинается то, что в России, гражданином которой ты, Георгий, сейчас являешься, будет названо почти трехвековым монголо-татарским игом. Чингисхан завоёвывает Афганистан, Хорезм — и это уже 1224 год.
      Опьянённый успехами, ставленник Шамбалы начинает готовить поход в Индию.
      Могущественный трон был у него отобран, и скоро великий полководец скончался, хотя его захватническое дело, увы, продолжали наследники. Ведь тебе известно имя хана Батыя?
      — Да, известно,— сказал я. И нетерпеливо спросил: — А трон? Что случилось с троном?
      — Теперь он называется троном Чингисхана. А хранится он на прежнем месте: в пятой башне Шамбалы.
      Я молчал. Я лишился дара речи! Рассказчик, не мигая, смотрел на меня.
      Глаза его были сплошными чёрными пятнами, в которых мерцал глубокий ровный огонь.
      Я увидел: все старцы, сидевшие вокруг костра, тоже, повернув головы, внимательно смотрели на меня, и глаза их были черны.
      Я повиновался: извлёк из куртки драгоценную карту и протянул её Учителю. (Во всём моём существе звучало, неоднократно повторялось, тоже как приказ: «Это твой Учитель».)
      А у него в руках уже была большая карта с оторванным верхним правым углом.
      Получив мой клочок карты, старец приложил его на место вырванного куска, края совпали, слились, и на моих глазах разрыв сросся…
      — Вот,— спокойно и торжественно сказал старец, протягивая мне целую и невредимую карту.— Теперь она твоя. Свыше предписано: второй раз попытаться спасти человечество и наставить его на путь истины и добра.
      Мы, данным нам могуществом, не имеем права впрямую вмешиваться в судьбы людей, населяющих Землю.
      Иногда мы можем только наставлять и указывать путь. Преодолевать препятствия должны сами люди.
      Так вот, мой друг! Жребий пал на тебя.
      Тебе предстоит проделать долгий и тяжкий путь к пятой башне и получить трон Чингисхана.
      — Другой? — в смятении воскликнул я, и сердце моё упало.
      — Да, другой. На Земле родился, может быть, один из самых могущественных медиумов-магов, которых когда-либо знала эта грешная планета.
      Он твой ровесник, и ваши пути пересекутся. Для него, и только для него ты призван Высшими Силами найти трон Чингисхана.
      Но в дальний путь за ним ты отправишься один. Конечно, у тебя должны быть спутники, помощники. Но среди них не будет его. Ему заказан путь туда.
      — Этого тебе не дано знать! — Старец помолчал, сосредоточенно, не мигая, глядя в пламя костра.
      И в нём, в муках рождённом новом мире, будут жить только гармоничные люди. А сейчас ты увидишь этого человека. Ты должен узнать его, когда вы встретитесь.
      Правда, ты увидишь будущего властителя нового человечества в момент его возможного триумфа. Ведь нам ведомо не только прошлое Земли и её сегодняшний день, но и то, что ей предстоит.
      Внезапно всё изменилось. В секунду — или долю секунды — погас костёр, и кромешная, чёрная, мне почему-то показалось, бархатная тьма поглотила всех — и меня, и Учителя, и старцев у погасшего в одно мгновение костра.
      Но я не успел испугаться — наверно, прошло всего лишь несколько секунд, и тут в глубине чёрного пространства возник огромный белый квадрат. Он постепенно наполнился голубоватым светом.
      (Теперь, когда я пишу эти строки, сказали бы: гигантский киноэкран.)
      И в этом квадрате я увидел то, от чего содрогнулся: на меня беззвучно двигались железные чудовища с длинными хоботами, вращались зубчатые ленты, очевидно заменившие колёса, по бокам неясно виднелись каббалистические пятиконечные звёзды.
      Я был потрясен, ошеломлен, подавлен. Но одно я почувствовал, осознал: эти железные чудовища — военная мощь, нечто такое же, что и конница Чингисхана, только для другого, ещё не наступившего времени.
      Изображение на белом квадрате изменилось: промелькнули картинки с уменьшенными железными чудовищами, которые двигались двумя колоннами, вроде бы по площади, замкнутой каменными причудливыми строениями.
      И вдруг возникло странное сооружение, отдалённо напоминавшее ступенчатую пирамиду, на ней было нечто вроде балкона или открытой театральной ложи, и там стояли люди.
      Внезапно они приблизились, но разглядеть их лиц я не успел: весь белый квадрат — по нему бежали вкось и вкривь прерывистые чёрные линии — занял один из этих людей: продолговатое лицо, кажется, рябинки на щёках, зоркие, гипнотизирующие глаза под густыми чёрными бровями; прямой заострённый нос, нависающий над усами, тоже густыми.
      На человеке был странный сюртук, кажется, без воротника, застёгнутый на все пуговицы. Такую одежду в сезон зимних дождей носят богатые индийские купцы.
      Квадрат начал медленно меркнуть, по нему теперь мелькало в разных направлениях всё больше пересекающихся линий, за сеткой их исчезала, терялась живая картина будущего. И наконец, квадрат совсем исчез, растворившись во мраке.
      Тут же, как от прикосновения спички к дровам, облитым керосином, вспыхнул костёр.
      И я увидел Великого Посвящённого в своём чёрном кресле, а вокруг костра, горевшего беззвучно и холодно, сидели старцы в белых одеждах, застыв в прежних позах.
      — А теперь иди! — прозвучал голос Учителя.— Ты знаешь, что тебе надо делать.
      —Да, Учитель! — В моей руке была свернутая в трубку карта.— Я иду!
      Из мрака возник мой проводник, теперь, как и другой мой провожатый, в красном одеянии и с ярко пылавшим факелом.
      После того как в Бомбее мы с Саркисом Погосяном расстались, мой путь к дому был долог, труден, но полон впечатлений, встреч, новых знаний. Именно в то моё первое дальнее путешествие я встретил Учителя веры, которая потом, переработанная собственным миропониманием, стала основой, фундаментом моего учения о гармоничном человеке. Из Индии на Кавказ я возвращался через Пакистан, афганские выжженные пустыни и безлесные горы, и там, в Афганистане, в горном селении под Кандагаром, произошла моя встреча с шейхом Ул Мохаммедом Даулом. На пустынной дороге, ведущей в это селение, мне встретился босоногий мальчик, сидевший на пыльной обочине. Поклонившись, как и подобает мусульманину, он сказал по-арабски:
      — Идём! Учитель ждёт тебя.
      Я воспринял это приглашение без всякого удивления. Я словно ждал его…
      В селении было около двух десятков убогих домов с плоскими крышами, сложенных из крупных камней. Дома прижимались к подножию невысокой горы. Никакой растительности, голо. Стоят в тени глинобитных заборов ослики с печальными глазами, сидят под стенами домов седобородые старики, о чём-то тихо разговаривают. Прошли мимо две женщины в длинных чёрных покрывалах. Чужая, непонятная, загадочная жизнь.
      Только одно огромное дерево росло в этом селении — не дерево, а целый зелёный мир с могучим кряжистым стволом, с густой раскидистой кроной (я не знаю, как оно называется). Оно росло во дворе шейха Ул Мохаммеда Даула; а недалеко от дерева, попадая в тень его листвы, в небольшом мраморном бассейне била вверх, наполняя раскалённый воздух прохладой и тихим звоном, струя фонтана. К этому фонтану и вышел шейх, высокий старик, с аскетически суровым лицом, в белых одеждах.
      Я поклонился. Ул Мохаммед Даул ответил мне еле заметным кивком и сказал:
      — Тебя, чужестранец, ещё три дня назад видели в Кандагаре. Ведь ты держишь путь в Россию?
      — Да, это так,— ответил я.— Моя родина — Армения.
      — Значит, ты не мог миновать мой дом. Будь гостем, чужестранец. Да согреет тебя тепло моего очага.
      Я прожил в доме шейха Даула три дня, мы вели долгие беседы. Вернее, больше говорил шейх, я слушал. Иногда, прервав свою проповедь, он задавал вопросы. Услышанным я был потрясён — то восхищение охватывало меня, то я негодовал, оскорблялся, мысленно протестовал, не решаясь, однако, возразить вслух, и снова восхищался… Впервые я находился в обществе суфия, впервые эта вера, правильнее сказать, философия миропонимания, парадоксальная и неожиданная, которая называется у европейцев суфизмом, обрушилась на меня своими сокрушительными, огненными догмами. И главное, внушал мне шейх (он говорил спокойно, невозмутимо, но казалось, намеренно задевая моё самолюбие), вот что: меня, как личности, способной постичь высший смысл бытия, ещё нет, мне надо сорвать с себя несколько оболочек, суть которых — традиции и условности общества, в котором я родился и вырос, и только тогда («Может быть»,— несколько раз повторил Учитель) я выйду на дорогу к Истине.
      Я протестовал, не соглашался, в душе считая себя уже состоявшейся личностью, и, хотя и молчал, я видел усмешку в глазах хозяина огромного волшебного дерева, выросшего среди испепелённых солнцем гор и пустыни: он знал мои мысли.
      Провожая меня, шейх Мохаммед Даул сказал: — Ты успокоишься. Сейчас встревоженная душа твоя и взбунтовавшийся разум со временем придут в равновесие, и ты не раз будешь мысленно возвращаться к нашим беседам. Я вижу это. И настанет час, ты вернёшься ко мне. А значит, к нашим убеждениям. К ним ведёт дорога в тысячу шагов. В эти дни ты сделал первый неумелый шаг. Я не говорю тебе «прощай», чужестранец.
      12 октября 1949 года.
      Я заканчиваю эту дневниковую запись в своём рабочем кабинете во дворце Приерэ, который находится в парижском предместье Фонтенбло. Дворец я купил двадцать шесть лет назад, в 1922 году. Впрочем, дворцом сию обитель называют ученики. На самом деле это замок XIV века. И все земельные угодья близ замка я купил тоже — больше сотни гектаров парков, прудов, пастбищ и полей и большой участок леса, где великолепная охота.
      …Да! Необходимо уточнить: сейчас дворец Приерэ не принадлежит мне. Ещё в 1934 году я его продал и переселился в Париж, купив большую, нелепую по планировке (этим она меня и привлекла) квартиру на улице Колонель-Ренар близ площади Звезды. В контракте о купле-продаже я оговорил один пункт: этот мой кабинет и спальня, расположенная рядом, закрепляются за мной вплоть до моей смерти, я могу появиться здесь, когда пожелаю, и жить, сколько захочу. И я давно решил: умирать приеду в Фонтенбло.
      А в ту далекую пору, как только я поселился здесь… Смешно… Тогда среди французской элиты —да и не только французской — я сразу стал знаменитостью: «Этот колдун Георгий Гурджиев — алхимик, он нашёл рецепт изготовления золота из олова и селитры». Глупцы! Никто из них так и не научился по-настоящему работать, используя те возможности, что Творец дал каждому. Даже те, кто были моими учениками в Институте гармоничного развития человека. Ладно! К чему бередить раны?.. Я, не лукавя, говорю себе: «Маэстро! Вы прожили достойную земную жизнь». А ошибки… Кто от них застрахован? Только одной ошибки, роковой и для меня, и для всего человечества, я не могу себе простить. Я знаю: за неё отвечать придётся — это неотвратимо. И я на Высшем Суде готов к ответу. Мне есть что ТАМ сказать, я тороплю этот миг и чувствую: скоро. Земной жизни мне осталось совсем немного — год, может быть, меньше.
      Какой ветер поднялся в тёмном осеннем парке за окном! Сухие сломанные ветки стучат по стеклу. В моём одиноком кабинете жарко топится камин. Глоток доброго старого вина. Вот так… Всё-таки жизнь человеческая — мираж, сон, фантазия.
      Что? Вы спрашиваете, боюсь ли я смерти, коли предвижу её? Полно, господа! Ведь я бессмертен…»
    • dr bormental
      От dr bormental
      Джон Колтрейн: джазмен, который сидел на героине, но был канонизирован
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
          В 2017 году исполнилось пятьдесят лет со дня смерти гения джаза — Джона Колтрейна. Его биография — это история настоящего «self-made man», который начинал с игры в школьном оркестре, служил во флоте, пережил героиновую зависимость и стал одной из самых влиятельных фигур в мировой культуре. Сегодня в США люди ходят молиться в церковь его имени, хотя сам Колтрейн был фанатично увлечен восточной философией, физикой Эйнштейна и пытался применить средневековые алхимические формулы к музыке.
       
      Рекомендуем читать статью под музыку самого Джона Колтрейна, чтобы проникнуться полностью:

      Детство
      Колтрейн родился в 1926 году в ничем не примечательной семье. Отец был портным, а мать — домохозяйкой. Оба увлекались музыкой, но не зарабатывали ею на жизнь. Дома часто звучали записи Дюка Эллингтона, Джимми Лансфорда и Луи Армстронга, которые впоследствии стали кумирами Джона.

      Когда Колтрейну исполнилось двенадцать лет, он пережил несколько смертей близких людей подряд: умер его дед, через месяц от рака скончался отец, а затем ушел из жизни дядя. Мать, чтобы прокормить семью, была вынуждена устроиться на работу в другой город — Атлантик-Сити. Джон остался один заканчивать школу. Эти события сильно повлияли на маленького Колтрейна и воспитали в нем стойкость и внутренний стержень.
      Впервые Джон взял в руки музыкальный инструмент в детском оркестре при церкви Св. Стефана в 1939 году. Этим инструментом оказался по случайности альтгорн, так как на тот момент все остальные инструменты уже были разобраны. Затем он переключился на кларнет, а позже заинтересовался саксофоном.
      Филадельфия и армия

      Джон окончил школу в 1943 году и сразу переехал в Филадельфию. Здесь он искал работу и параллельно поступил в музыкальную школу. Филадельфия тех лет — это идеальное место для джазового музыканта, так как там находилось множество джаз-клубов. Колтрейн работал на рафинадном заводе, а в свободное время посещал те самые клубы, где учился у своих кумиров: саксофониста Чарли Паркера, трубача Диззи Гиллеспи, пианистов Бада Пауэлла и Телониуса Монка и барабанщика Макса Роуча. Эти музыканты были основоположниками стиля под названием бибоп. Молодой Колтрейн как раз поймал эту волну и активно крутился в местной тусовке.
      В 1945 г. Джон стал постепенно зарабатывать музыкой. Тогда же он впервые услышал, как играет его будущий кумир и идол — Чарли Паркер. 8 августа 1945 года, как раз в день ядерной бомбардировки Японии, Колтрейн пошел служить на флот. Кстати, 21-м годом позже, во время тура по Японии, Джон посетил ядерный мемориал в Нагасаки.
      В армии он провел год на Гавайях, где играл в военном оркестре. Там же, на базе в Перл-Харбор, получил и первый опыт работы в студии.
      В 1946 году Колтрейн вернулся из армии и окунулся в музыкальную жизнь Филадельфии. Он обучался в нескольких музыкальных школах, набирался опыта у множества именитых преподавателей, играл в клубах и оркестрах. В 1947 году Джон впервые повезло устроить джем-сейшн со своим кумиром Чарли Паркером.
      Успех и героиновая зависимость

      В середине сороковых в джазовой тусовке началось повальное увлечение героином. Так уж получилось, что у джаза и героина в те времена была некая магическая связь. Бытовал миф, что героин якобы улучшает композиторские навыки и способность к восприятию сложных и утонченных музыкальных структур.
      Сам Паркер не раз подчеркивал, что хорошо играет вовсе не из-за героина, а, скорее, вопреки ему. Но те, кто хотел достичь молниеносного успеха, были уверены, что именно опиаты помогут достичь им высот. В те времена 
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
       зашкаливала — на ее фоне передозы звезд рока и хип-хопа кажутся просто несущественными. Достаточно сказать, что сам Чарли Паркер умер от гепатита и цирроза печени. Причина заболевания, как нетрудно догадаться, — героин и алкоголь. Когда бригада скорой приехала осматривать его тело, оно выглядело настолько плохо, что в медицинском отчете в графе «предполагаемый возраст» врач прописал «53», хотя ему не было и тридцати пяти.
      Если джазмены не умирали от героина, то становились его рабами. В список известных наркоманов входили Майлз Дэйвис, Стэн Гетц, Декстер Гордон, Чет Бейкер, Сонни Роллинз и многие другие. Джон Колтрейн не стал исключением.
      До 1955 года Колтрейн играл в разных бэндах, пока, наконец не познакомился с легендарным Майлзом Дэйвисом, который на тот момент собирал новый квинтет. Он пригласил в состав Джона, в котором увидел талант. В период с 1955 по 1957 гг. было записано несколько пластинок. Самая знаковая из них — «Round about Midnight» 1956 года.

      В 1957 году героиновая зависимость Колтрейна достигла апогея, и Дэвис уволил его из квинтета. Этот момент — переломный в карьере великого музыканта. Джон вернулся домой, заперся в доме своей матери и по аналогии с главным героем фильма «На Игле» прошел через все круги героиновой ломки. Через две недели обновленный и одухотворенный Колтрейн вышел в люди, вернулся в Нью-Йорк и сразу приступил к записи нового материала. Именно тогда была записана первая сольная пластинка музыканта — Coltrane.
      В сентябре 1957 года Колтрейн записал альбом Blue Train, который стал знаковым в его карьере и одним из известнейших в мире джаза. В 1959 году был записан Kind of Blue в составе секстета Майлза и Giant Steps, в которой Джон впервые играл собственные произведения. В 1961 он записывает My Favorite Things. Это, пожалуй — самая известная его работа. Заглавная композиция — 13-минутная версия главной темы мюзикла «Мои любимые вещи».

      Фри-джаз и философские взгляды
      Фри-джаз — стиль, в котором акцент делается на импровизацию и музыкальное разнообразие, что позволяет максимально отразить интеллектуальную составляющую музыки.

      В конце 1950-х годов американские джазмены начали экспериментировать и отходить от привычных музыкальных структур и регулярного ритма. Акцент делался на импровизацию и эмоциональность.
      Музыканты работали над эмоциональным раскрепощением, отказывались от стандартной логики последовательности аккордов. Основоположником стиля стал саксофонист Орнетт Коулмэн.

      Поклонники джаза называли фри-джаз экспериментальным и новаторским. Критики, наоборот, воспринимали его как попытку вернуть стиль к этническим и религиозным корням.
      Фри-джаз вызывал критику у консервативно настроенных любителей джаза. Надо понимать: подобный музыкальный авантюризм был в новинку и люди не понимали, что происходит. Музыкальные излияния авангардистов воспринимались как бред и какофония.
      Новая революция в джазе происходила параллельно со становлением афроамериканского движения за гражданские права 1950-1960-х годов.
      Темнокожее население обретало свободу и право на самовыражение. Афроамериканское сообщество выражало протест и выступало против европейского культурного доминирования.
      Джон Колтрейн быстро влился в новое направление. В начале 1960-х он начал выступать с авангардистами. Критики называли эксперименты Колтрейна «антиджазом».
      Во фри-джазе музыканты обратились к разным религиям, в первую очередь нехристианским — к буддизму и индуизму. Отказ от европейских музыкальных стандартов привел к популярности внеевропейских культур, главным образом, восточных.
      Сам Колтрейн родился в христианской семье. После развода с первой мусульманской женой Наймой, женился на пианистке, которую встретил в одном из клубов. Вместе они увлеклись индийской философией. Но, несмотря на это, Джон верил в единство всех религий и пытался совместить религиозное познание с научным.
      В 1965 году, Колтрейн выпустил пластинку Om, в которой содержались песнопения из индуистской Бхагавадгиты и тибетской «Книги мертвых». Ом — это сакральный звук, изначальная мантра, «слово силы».
      Джаз, Вселенная и математика

      Колтрейн увлекался не только музыкой, но математикой и строением Вселенной. Он безостановочно искал смысл жизни в космосе, структуру которого пытался понять. В поздние годы Джон использовал саксофон в качестве инструмента для поиска новых связей между музыкой и Вселенной, так же, как физики используют экспериментальные инструменты. Например, на пластинке Giant Steps Колтрейн вышел за рамки изучения множества стандартных прогрессий аккордов.

      Одним из кумиров Джона был Альберт Эйнштейн. Колтрейн занимался поиском связей между современной физикой, циклическим временем в восточной философии, а также западной гармонией и африканскими полиритмами.
      Он использовал звук и музыку, чтобы разгадать вечные тайны Вселенной. Он расширил двухмерное пространство тона и времени в гиперпространство, которое включало многофонические звуковые манипуляции — одновременное воспроизведение обертонов и звуков.
      Подобно Эйнштейну, открытия которого сильно влияли не только на физику, но и на другие дисциплины, Колтрейн понял, что ему нужно выйти за пределы западной джазовой структуры, чтобы «вывести музыку на уровень космоса».

      Stellar Regions («Звездные регионы»), Interstellar Space («Межзвездное пространство») и Cosmic Sound («Космический звук») — в этих пластинках Колтрейн исследовал теорию относительности Эйнштейна и гипотезы расширяющейся вселенной. Он был уверен в том, что в музыке, как и во Вселенной, множество структур и возможностей исхода событий.

      «Круг Колтрейна» или «Круг тонов Колтрэна» — диаграмма основанная на 
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      . Если говорить простым языком: шкала визуально объясняет связь между музыкой и математикой. При этом объяснить ее суть могут либо музыканты, либо математики. А нам остается только гадать и восхищаться. Наследие и влияние на музыку

      Колтрейн умер от рака печени 17 июля 1967 года. Музыкант стал известен в 33 года, а ушел из жизни в возрасте сорока. За столь короткий срок он успел вырасти и пройти путь от хорошего джазового музыканта, до легенды мировой сцены. Он произвел революцию в мире извлечения звука, превратив импровизацию в полет мысли и фантазии. Им восхищаются не только почитатели джаза, но даже современные музыканты, которые имеют к джазу опосредованное отношение: от Генри Роллинза до Кендрика Ламара.
      В Калифорнии даже открылась африканская православная 
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      . Здесь люди молятся и устраивают службы под его музыку.
      Интеллектуальность Колтрейна — это постоянное обращение к культурам других народов, поиск себя, самосовершенствование и исследование. Однажды Майлз Дэвис 
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      , что если бы Колтрейн делал музыку сейчас, то это, скорее всего, был бы хип-хоп, и он точно также заставил бы всех ломать голову даже в этом жанре.
    • dr bormental
      От dr bormental
      МНОГА БУКАФ
       
      Хантер Томпсон — рок-звезда в мире журналистики и эталонный Отвратительный мужик
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
        Хантер Томпсон был колоссальным засранцем, гением и эталонным нонконформистом. Его лучше всего помнят по книге «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» и созданному им жанру гонзо-журналистики. А еще по жизни рок-звезды и совершенно безумной биографии. Он отслужил в ВВС, где спал с дочерью полковника, водил дружбу с голландским убийцей-психопатом, год прожил в банде «Ангелы Ада», был доверенным лицом кандидата в президенты, закидывался всеми известными психоактивными веществами и однажды подкинул Джеку Николсону окровавленное лосиное сердце. Он был безукоризненным Отвратительным мужиком.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Уродливая и восхитительная колонна высотой с 12-этажный дом стоит посреди девственной долины в Колорадо. Пушка, размещенная в пылающем «кулаке» монумента, выстреливает смесью пороха и праха Хантера С. Томпсона прямо над толпой из 300 орущих человек. Среди присутствующих гостей напиваются и (по настроению) принимают запрещенные вещества Джек Николсон, Билл Мюррей, Бенисио Дель Торо, Шон Пенн и бывший кандидат в президенты Макговерн. У подножия колонны с ужасом взирает на происходящее пластиковый президент Никсон. Пока прах рассеивается над долиной, оглушительно играет Mr. Tambourine Man — еще одна часть завещания усопшего. Джонни Депп лично оплатил все расходы, отдав на все это 3 миллиона долларов.
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Лучшие похороны, какие только можно придумать.
      Хантер Томпсон теряет отца, заводит врага в полиции,
      спит с мамашей приятеля — и все это в школьные годы
      Хантер Стоктон Томпсон родился в семье ветерана Первой мировой и библиотекарши из Кентукки. Примерно в этих местах и в это же время появился на свет Кассиус Клей, будущий 
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      . Впоследствии, уже будучи знаменитыми, они подружатся, и Хантер заявит, что изучил генеалогическое древо и обнаружил дальнее родство с боксером. Разумеется, это полная брехня, но им нравилось дурачить таким образом журналистов. Однажды Кассиус даже изобьет Хантера до полусмерти — этим звезда ринга удостаивала только самых близких друзей.
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Хантер гораздо быстрее своих сверстников понял, что мир — не самый дружелюбный аттракцион. Однажды, когда ему было 9, он с парнями из школы перевернул гигантский почтовый ящик и сбросил его под колеса школьного автобуса — так дети решили отомстить за то, что его водитель был редкостным мерзавцем. В дом Томпсонов пришли федералы — подельники сдали сопливого малыша Хантера с потрохами и назвали инициатором преступления. Получить ремнем по заднице было не так обидно, как осознать, что лучшие друзья готовы выдать тебя при первом же появлении копов.
      Когда Хантеру было 14, его отец умер от довольно жуткого заболевания — миастении или «мышечной слабости». Он и два других младших брата остались на попечении у матери, которая так и не оправилась, начала пить и очень быстро превратилась в вечно пьяную развалину.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Следующие годы до окончания школы быстро выросший акселерат Томпсон провел играя в бейсбол, неплохо схватывая материал в школе, попивая пиво, соблазняя ровесниц и ввязываясь в хулиганские делишки. В 14 лет Хантер впервые занимается сексом — причем не с какой-нибудь одноклассницей Мэри-Джейн, а со зрелой дамой, знакомой семьи. Во время приступа страсти женщина вгрызается зубами в лицо паренька, да так, что остаются шрамы, и тот начинает вопить словно резаный. История быстро становится известна общественности, но Хантеру это только на руку — после такого уважение сверстников обеспечено на долгие годы.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Последние четыре года у него даже был собственный лютый враг — узколобый кентуккийский жлоб и по совместительству коп Дотсон. Тот поднимал свои показатели за счет мнимого «раскрытия» подростковых преступлений, и Томпсон был любимым объектом его придирок.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Одна из рядовых выходок Хантера серьезно испортила ему жизнь. Всего за пару недель до сдачи последних экзаменов и выпускного он вместе с друзьями катался по окрестностям, празднуя грядущее окончание школы, горланя песни и попивая пиво. Затем одному из них, здоровяку Максу, захотелось стрельнуть сигарет у компании таких же молодых людей — он получил отказ, нахамил и пообещал «перебить их всех, а их девчонок трахнуть». Хантер затащил Макса обратно в машину, и пьяные товарищи уехали, моментально забыв об этой перепалке.
      Тем же вечером парней загребли полицейские, и юный Томпсон получил второй после выходки со школьным автобусом важный урок. Всех, кроме него, даже Макса, сразу же отпустили — они были выходцами из благополучных семей среднего класса. Дело Томпсона досталось Дотсону, и тот оторвался по полной, обвинив паренька в попытке изнасилования и расправы. Впрочем, они жили в маленьком городке, где все друг друга знали, и посадить Хантера удалось лишь на 60 суток. Причем о его невиновности заявили даже «жертвы» из компании, к которой так неудачно подъехал Томпсон.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Хантер пропустил экзамены, выпускной и не получил аттестата об образовании в старших классах. Формально он остался неучем — отвратительная перспектива для дальнейшей жизни.
      Хантер Томпсон в армии: полковая журналистика
      и шашни с дочерью полковника
      Выйдя из заключения, где его ежедневно навещали друзья, Томпсон обнаруживает себя во взрослом мире, где нужно зарабатывать на жизнь. Он начинает работать на отца девчонки, с которой встречался в школе, но вскоре все портит. Спустя две недели Хантер на доверенном ему грузовике врезается в машину на парковке — ничего особенного, но он приходит в настоящий ужас. Перепуганный паренек делает очередную глупость, которая меняет его судьбу. Через час после аварии он бежит записываться добровольцем в армию, чтобы избежать гнева отца своей бывшей, а заодно уехать подальше от матери-алкоголички и вездесущего Дотсона.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Томпсон сдает экзамены приемной комиссии на 97 баллов из 100, и ему советуют отправиться во Флориду, служить в ВВС. Естественно, никаким пилотом ему быть не хотелось — его главной амбицией в этот момент было уклонение от наказания за разбитый грузовик.
      В армии Хантер быстро осваивается, записывается на усиленные вечерние курсы во Флоридском университете и, фактически, получает что-то вроде высшего образования. Ему удается занять место редактора в армейской спортивной газете The Command Courier. Предыдущего, кстати, отстранили за беспробудное пьянство и систематическое осквернение городских зданий посредством уринации.
      Кроме того, втайне от начальства он пишет под псевдонимом и для других изданий. Место журналиста давало ему невероятные по меркам простого кадета возможности: кататься по стране со спортивными командами, ходить в гражданском, отлучаться из части и вообще забывать об армейской рутине на месяцы.
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Хантер во время работы полковым журналистом на авиабазе
      Здесь же, в ВВС, будущий гений впервые пробует амфетамин и начинает спать с 25-летней дочерью полковника. Благодаря работе спортивным журналистом он впервые видит трагическую смерть прямо перед носом: его однофамильца, фотографа по имени Джордж Томпсон, расплющивает болидом во время гран-при «Формулы-1». Хантеру приходится в тот же день писать некролог о коллеге, который на его глазах превратился в фарш. После этого у него случился нервный срыв, недельный запой, и он окончательно понял, что хочет покинуть армию.
      Уйти просто так было нельзя — по контракту он был обязан провести в ВВС еще два года. Поэтому Томпсон начинает вести себя пассивно-агрессивно — формально соблюдает все правила и субординацию, но действует так вызывающе и высокомерно, что в 1957 его «увольняют с почетом», да еще и с припиской о его дурном влиянии на других солдат.
      Хантер начинает карьеру журналиста
      и едет работать в Латинскую Америку
      (где много дерется и дружит с убийцей-психопатом)
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Джонни Депп в «Ромовом дневнике» играет Хантера Томпсона во время жизни в Пуэрто-Рико
      Распрощавшись с ВВС, Хантер Томпсон едет в Нью-Йорк, где по армейской программе проходит курсы в Колумбийском университете. После этого он устраивается простым посыльным в «Нью-Йорк Таймс», а по вечерам перепечатывает на машинке романы Фицджеральда и Хемингуэя, чтобы проникнуться их стилем. Вскоре Томпсон получает место корреспондента в газетенке The Middletown Daily Record. Оттуда он с треском вылетает после того, как в ярости разбивает автомат для продажи конфет и избивает местного ресторатора, который оказывается спонсором его издания.
      С такой рекомендацией делать в США ему было нечего. Однако тут же подвернулся вариант в Южной Америке. Хантера пригласили в Пуэрто-Рико — работать корреспондентом в газете El Sportivo. Та, впрочем, быстро накрылась, но к тому времени Томпсон уже обзавелся нужными связями и начал писать как внештатный сотрудник нескольких южноамериканских изданий.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Поколесив по Южной Америке, которая тогда была царством чистого безумия и насилия, Хантер снова возвращается в США и проезжает всю страну автостопом с запада на восток. Доехав до океана, он остается работать сторожем на горячих источниках Биг Сура. За эти 8 месяцев он пишет два романа: «Принц Медуза» и «Ромовый дневник». Последний стал автобиографическим рассказом о работе репортером в Пуэрто-Рико и впоследствии был экранизирован (роль Томпсона в нем сыграл Джонни Депп).
      Хантер умудряется потерять даже работу сторожа после того, как описывает неприглядную жизнь местной богемы и отсылает текст в популярный мужской журнал Rogue, бывший прямым конкурентом Playboy.
      С 1962 по 1963 год Хантер Томпсон проводит в Бразилии, работая в англоязычном издании Brazil Herald. В Рио он женится на давней подруге Сандре Конклин, и у них рождается сын, которого назвали Хуаном Фицджеральдом. Здесь же они в ужасе пережидают Карибский кризис, и здесь же Хантер встречает Гирлингиса, с которым проводит пьяные ночи в драках и ожидании ядерного Армагеддона.
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Хантер Томпсон со своей женой Сандрой Конклин
      С этим же персонажем связана одна из самых диких историй, в которые попадал Хантер. Однажды выходя из бара, они наткнулись на двух молодых, неадекватных, но стильно одетых людей, которые прямо посреди Копакабаны истязали пса, пытаясь оторвать ему ноги. Ни Томпсон, ни Гирлингис такого вытерпеть не могли и бросились избивать живодеров. Те попытались сбежать, началась погоня с избиением, свидетелями которой стали сотни человек.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Несчастная псина была спасена, а негодяи наказаны. Однако выяснилось, что оба они — дети каких-то местных воротил (сам Томпсон называл одного из них сыном министра, но наверняка приврал). Учитывая, что Гирлингис был в розыске за убийство, а у Томпсона в кармане лежал заряженный револьвер, история вышла так себе. Голландцу удалось сбежать, прихватив хантеровский пистолет, так что действительно ужасающего скандала не вышло. Дело замяли, а Хантер с семьей в спешке отправился обратно в США.
      Хантер Томпсон живет с «Ангелами Ада» и пишет о них книгу

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Вернувшись в Штаты, Томпсон остается жить в Сан-Франциско, где погружается в местную контркультурную жизнь: много общается с хиппи, поэтами и писателями и пишет обо всех них в подпольной газете Spyder. Однажды он приходит к вдове Хемингуэя, чтобы написать о нем материал, и ворует на память лосиные рога — трофей, которым он будет гордиться до конца жизни.
      В 1965 году The Nation предлагает Хантеру Томпсону совершенно сумасбродный контракт. Ему предстоит влиться в банду байкеров «Ангелы Ада» и регулярно писать о них серию материалов. Хантер год живет их жизнью: сотни раз рискует на трассах, участвует в стычках, пьет и принимает все наркотики, какие были способны достать «Ангелы».

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Если сначала жизнь с байкерами пришлась ему по вкусу, то вскоре в их отношениях начался серьезный разлад. Многие из них начали считать, что Хантер получает неслыханные деньги и не делится. Следующим ударом по их отношениям стала кислотная вечеринка у писателя Кена Кизи, где «Ангелы» устроили групповуху, в которой были согласны участвовать далеко не все приглашенные женщины. Хантер воспользовался портативной камерой и записал часть оргии. Пленка стала культовой и расходилась среди битников как реликвия.
      Вскоре «Ангелы» окончательно разочаровали Томпсона, когда выступили на стороне полиции и устроили показательное избиение студентов-демонстрантов:

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      В конце концов байкеры жестоко избили самого Томпсона во время перепалки в баре. На нем тогда не осталось живого места, и если бы не заступничество одного из них, ему бы просто проломили череп и продолжили пить дальше, сидя на его трупе.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      История о репортере, прожившем год в самой обсуждаемой банде Америки, имела бешеный успех у обывателей и контркультурной публики. Издательство Random House предложило опубликовать записи Хантера в 
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      , а телевидение начало приглашать его на различные шоу в качестве важнейшего в стране эксперта по «Ангелам Ада». В одной из программ Томпсона столкнули с лидером клуба, Кливом Вудманом, который эффектно въехал прямо в студию на Чоппере и разъезжал вокруг своего оппонента, насмехаясь над ним и заявляя, что 60% всего материала — «полная херня».
      Отношения с «Ангелами Ада» закончились навсегда, но Томпсон сохранил любовь к диким скоростям и мотоциклам до конца жизни. Даже в возрасте за сорок он продолжал совершать безумные трюки и поездки по самым опасным трассам Америки. Еще одно странное увлечение Хантера: собирать информацию о наиболее гиблых участках дорог и отправляться покорять их, словно в паломничество.
      Страх и отвращение в Лас-Вегасе
      или смерть американской мечты
      Какими бы ни были достижения Хантера в журналистике или политике, больше всего он все же известен как автор книги «Страх и отвращение в Лас-Вегасе. Дикое путешествие в сердце Американской мечты».
      Она — синоним его творчества и гонзо-журналистики вообще. Даже если это звучит чертовски банально, «Страх и отвращение» — действительно самая глубокая по содержанию из крупных работ Хантера. В 1972 году, когда она вышла, писатель был на максимальном подъеме — самый злой, самый растерянный, но при этом жадный до правды и впечатлений Томпсон.
      Хантер утверждает, что эта история — даже не роман, а развернутое и точное описание его поездки в Лас-Вегас. В книге мы видим двух героев — Рауля Дюка и Доктора Гонзо, за которыми скрываются сам Томпсон и его друг Оскар Зета Акоста — мексиканский правозащитник, адвокат, бешеный тип, «слишком дикий, чтобы жить, слишком редкий, чтобы сдохнуть».
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Хантер Томпсон и Оскар Зета Акоста
      Акоста, пожалуй, — единственный из окружения Томпсона, кто может сравниться с ним по энергии, ненависти к президенту Никсону и любви к запрещенным веществам. Тем, кто знаком с историей лишь по фильму, может показаться, что их с Хантером поездка в Вегас — это просто наркотрип двух безумцев, окончательно расплавивших свои мозги в Америке 60-х.
      Но это вовсе не так.
      Все началось в 1968, когда издательство Random House, видевшее в Томпсоне золотую жилу, дало ему 6000 долларов авансом и абстрактное задание написать об американской мечте. Хантер начал метаться по стране и оказался в Чикаго во время садистского и бессмысленного подавления демонстраций. Увидев, как полиция забивает протестующих, словно скот, он понимает, что американская мечта издохла как раз на излете 60-х. За пару месяцев до этого был убит Роберт Кеннеди, брат того самого Джона Кеннеди, и у страны не осталось достойного кандидата. Писать, вроде как, было уже не о чем.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      В 1970 случилось событие, которое снова заставило броситься на поиски американской мечты. Во время антивоенных демонстраций полицией был застрелен журналист и хороший знакомый Хантера Рубен Салазар. Нити расследования вели из Лос-Анджелеса в Лас-Вегас. К тому же, Томпсону дали задание описать два события, которые как раз должны были случиться в Вегасе: мотогонка «Минт 400» и антинаркотический съезд полиции.
      Пасьянс сошелся: расследование смерти друга, мотоциклы и наркотики смешались с американской мечтой, которая, казалось, осталась только в Лас-Вегасе. Хантер и Акоста под завязку набили багажник целым музеем психоактивных веществ и отправились в город, переполненный всеми сортами человеческих отбросов.
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Рауль Дюк и Доктор Гонзо едут в Лас-Вегас. Рисунок Ральфа Стедмана
      Вместо американской мечты они нашли то самое место, в котором она умерла и, кажется, уже начала смердеть. Вегас, полный проституток, мошенников и копов, приехавших на конференцию, заставляет Томпсона задуматься о протестном движении. Именно тогда оно было на самом пике: хиппи заполнили каждую щель в Америке, рок-н-ролл звучал повсюду, а сексуальная революция была в разгаре. Казалось, еще пара лет, и ход истории поменяется раз и навсегда. Но Хантер говорит нечто совершенно неожиданное: весь этот балаган с Миром и Любовью подходит к концу, революция хиппи провалилась, дети цветов превратятся в торчков или остепенятся и найдут работу.
      Вскоре так и случилось. Праздник 60-х кончился, и началось похмелье 70-х. Пришло время огребать от копов с дубинками или идти в клерки и смириться с приходом Никсона.
      Хантер рвется в политику и пытается стать шерифом
      от партии фриков

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      У Хантера Томпсона были тяжелые формы зависимости от многих вещей: мотоциклов, оружия, павлинов, наркотиков и прочего. Но политика была одной из первых в его списке — ее он ставил выше секса. Даже несмотря на всю свою любовь к оргиям.
      Выборы Томпсон видел как азартный злой спорт и однажды решил к нему подключиться. В 1970 он баллотировался на пост шерифа округа Питкин в Колорадо и едва не выиграл гонку. Хантер сам тогда жил в городе Аспен. Тот как раз стал местом притяжения всевозможных «фриков»: хиппи, байкеров, фанатов психоделики и битников. Томпсон решил, что сделав ставку на них можно здорово подняться. Расчет был следующий: такие элементы почти никогда не голосуют, но если начнут, то могут стать решающей силой.
      Программа Томпсона включала легализацию наркотиков, снос всех зданий, которые загораживали горы, а также переименование Аспена в «Жирдяево» (Fat City), чтобы отпугнуть от города инвесторов и сохранить его очарование глухомани. Как видно по этим пунктам, на победу он особо не надеялся. При этом Томпсон умудрился набрать 44% голосов и, если бы не вмешательство властей, мог бы стать новым шерифом округа.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Хантер с самого начала сделал одну фатальную ошибку: еще до старта предвыборной гонки отправился в Rolling Stone и рассказал эту историю, заявив, что с удовольствием напишет о ней во всех подробностях. Попутно Томпсон с успехом пытался эпатировать редактора: притащил с собой 6 париков, которые менял по ходу рассказа. К тому же он пришел с паком пива и выпил его весь прямо во время собеседования.
      Благодаря публикации забавная провинциальная история превратилась едва ли не в дело национальной важности. Она привлекла слишком много внимания, чтобы от нее отвели взгляд крупные политики. Если сначала власти округа вообще не воспринимали Томпсона и его партию фриков всерьез, то после публикаций забили тревогу и подключили административные ресурсы. К тому же, в Rolling Stone написали о том, что кандидат от фриков сам даже не надеется на победу. Из-за этого он потерял множество избирателей.
      Хантер действительно мог победить и стать шерифом — вот что по-настоящему невероятно в этой истории.
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Хантер Томпсон во время оглашения результатов выборов
      В какой-то момент дело приняло серьезный оборот. Хантеру и его семье начали поступать угрозы, источники в полиции сообщали о возможной вооруженной засаде на кандидата от фриков, и его сторонники начали повсюду таскаться за ним с оружием, чем только накаляли обстановку. Сам Томпсон вспоминает, что в последнюю ночь перед выборами он и его товарищи забаррикадировались в доме с заряженным оружием — трезвые и ждущие вооруженного нападения или «коктейля Молотова» в окно.
      Кроме прочего, местная администрация отправляла в штаб Хантера стукачей и провокаторов. Один из них, Бромли, вообще оказался агентом ФБР. Этот неудачливый и узколобый байкер ходил повсюду с обрезом, угрожал Томпсону взорвать его дом, а потом агрессивно лез в телохранители Хантера. Затем, когда Бромли несколько раз погорел то на оружии, то на наркотиках, но федералы каждый раз вытаскивали его на свободу, стало понятно, на кого и как он работает. История о Броули попала в Rolling Stone, так что неудачливый агент прославился на всю страну.
      Хантер становится доверенным лицом кандидата в президенты, а его злейший враг катает его на своем автомобиле
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Томпсон и Макговерн
      В 1972 году Хантер Томпсон, уже плотно сотрудничающий с Rolling Stone, взялся освещать предвыборную гонку. Казалось, что в ней не будет ничего особо интересного. Ричард Никсон, про которого Хантер сказал: «Он был свиньей, а не человеком, и простофилей, а не президентом», планировал переизбраться на второй срок, и демократы не могли ему в этом помешать. Но Томпсон, присоединившийся к избирательному штабу кандидата в президенты Макговерна, заглянул за кулисы большой политики и вытряхнул оттуда наружу всю грязь.
      Несмотря на то, что изначально Хантер рьяно поддерживал Макговерна (он был бы готов поддержать хоть самого Сатану, если бы тот выступил против Никсона), досталось в результате всем. Ни демократы, ни республиканцы не избежали осмеяния и потоков желчи.
      Забавный момент: однажды во время этой кампании Никсон подбросил Томпсона на своей машине до аэропорта. В дороге президент предложил ему обсудить политику, но тот отказался, и всю дорогу они болтали о футболе. В конце пути Хантер даже признал, что у Никсона есть свое обаяние — притягательность действительно плохого парня. Нация любила плохих парней и выбрала его снова.
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Ричард Никсон, президент, заслуженно получивший прозвище Tricky Dick
      Результатом политической авантюры стала книга 
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      , которую вскоре признали классикой политической документалистики и гонзо-журналистики. Многие неожиданно для себя открыли, что Томпсон — это не только тот психопат, который пишет про психопатов, но и автор, который действительно разбирается в современной политике и готов обсуждать ее с сумасшедшим упоением азартного игрока. Потом Томпсон будет много и часто писать о выборах и войнах, но такого большого и мощного материала так и не создаст.
      Хантер Томпсон становится воротилой порно-бизнеса
      и военным корреспондентом

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      В 1974 году в Томпсоне что-то ломается. Возможно, сыграли роль наркотики, всеобщее признание или уход Никсона — потеряв злейшего в своей жизни врага, Хантер начал чахнуть. В августе ненавистный (теперь уже всей стране) президент досрочно вылетел из Белого дома как пробка из-под шампанского. А уже в октябре Томпсон теряет всякий вкус к жизни.
      Тревожным симптомом стал «Грохот в Джунглях» — великий боксерский поединок между Мохаммедом Али и Джорджем Форманом, который прошел в африканском Заире. Хантер прибыл в Киншасу вместе со своим другом Ральфом Стедманом с заданием от Rolling Stone освещать бой. Но вместо этого он проводит все время поединка в омерзительном состоянии в бассейне, даже не взглянув на битву по телевизору. Задание было провалено, Томпсон впал в писательский ступор и, кажется, больше никогда не смог работать с таким же рвением, как раньше.
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      «Грохот в Джунглях» — поединок между Мохаммедом Али и Джорджем Форманом
      Следующие десять лет выдались для него невероятно странными. Он посвятил себя двум вещам: секс-бизнесу и военной журналистике.
      Хантер отправляется посмотреть на последние аккорды Вьетнамской войны в Сайгон 
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
       войскам коммунистического Северного Вьетнама. Там он застает мрачную и дьявольскую картину массового отступления, и войны, которая идет на каждом квадратном метре страны: Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Падение Сайгона
      Затем Томпсона отсылают на Гранаду во время вторжения туда американских войск. На маленьком клочке суши, с зачисткой которой справился бы пьяный отряд «Ангелов Ада», высаживаются тысячи десантников. Вертолеты, бронетехника и авианосцы превращают остров в одну гигантскую траншею.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      После такого безумия Хантер бросает военную журналистику и берется написать о феномене «феминистического порно» для Playboy. Не исключено, что он сам придумал этот термин, и до него никто о подобном даже не думал. Этот маленький эпизод приводит к совершенно невероятным последствиям.
      Пытаясь разобраться в том, чем живет современное ему порно, Хантер едет на встречу с секс-магнатами братьями Митчеллами. После интервью они оказываются настолько впечатлены хваткой и напором Томпсона, что приглашают его стать ночным менеджером своего порно-стрип-клуба. В качестве зарплаты предлагается такая сумма, что Хантер соглашается немедленно.
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Братья Митчеллы — воротилы секс-индустрии и ушлые подонки
      Его приглашают в «Театр О’Фаррелл» — клуб в Сан-Франциско, в котором стриптиз и порнофильмы подавались как элитное развлечение. На посту ночного менеджера Хантер решает проблемы, которые неизбежно возникают у такого рода заведений. К примеру, он мог лично выпороть зарвавшегося клиента и выгнать его пинками наружу.
      «Театр О’Фаррелл»
      В действительности, роль Томпсона в этом бизнесе была куда тоньше и важнее. Работа ночного менеджера лишь давала Митчеллам повод платить ему большие деньги. На самом деле, главная услуга, которую оказывал Хантер — политические и медийные консультации. Братья были гениальными хапугами и матерыми бизнесменами секс-индустрии. Но они поднялись так высоко, что начали задевать потолок политики и таких сфер, о существовании которых лишь догадывались. Хантер как раз был нужен для того, чтобы вовремя одергивать их от необдуманных действий или давать стратегические советы. Говоря языком мафии, он был их консильери.
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Хантер Томпсон с работницами «Театра О’Фаррелл»
      Весь 1985 год Томпсон прожил как король во время бунта. Он обитал в царских апартаментах с видом на виллы крупнейших шишек города и позволял себе стрелять там из пистолета по мишеням. При этом его едва ли не ежедневно таскали по судам по тем или иным надуманным причинам — слишком многим мешали Митчеллы и их новый любимчик-выскочка.
      Хантер проработал консультантом порно-воротил около года. Окончательно же эта история закончилась в 1991 году, когда один из братьев застрелил другого во время ссоры.
      Хантер становится звездой, но теряет хватку.
      Дерется с Биллом Мюррем, подбрасывает
      Джеку Николсону сердце и умирает
      Дальнейшая жизнь Хантера С. Томпсона была сумбурной, а истории о ней остались скомканные и противоречивые.

      Билл Мюррей в роли Хантера Томпсона, фильм «Там, где бродит Бизон» С середины 70-х Хантер стал настоящей рок-звездой от журналистики. В его уединенное поместье в Колорадо постоянно приезжали гости, прихлебатели, друзья, поэты, актеры и музыканты. Встретить Джека Николсона или музыкантов Rolling Stones здесь было проще, чем на съемках или концерте. В 1980-м вышел фильм «Там, где бродит бизон» с Биллом Мюрреем в главной роли, который играл там Хантера, и журналиста начали узнавать на улице даже простые обыватели.
      Хантер Томпсон бреет Джонни Деппа налысо перед съемками в фильме «Страх и ненависть в Лас-Вегасе»
      Но Томпсон спекся, в нем что-то сломалось. Создание статей и книг шло с трудом, им начали овладевать ярость и тоска. Он продолжал вести безумный образ жизни, выпивал по бутылке бурбона в день, стрелял из своей коллекции оружия по кабанам, взрывал самодельную взрывчатку, тащил в дом толпы порнозвезд и согласных на все актрис. В том же 80-м его жена Сандра Конклин, уставшая от измен, уходит вместе с сыном. Хантер продолжает работать, но пишет нерегулярно и лишь для того, чтобы побороть отчаяние.
      Обстановку разряжает второй брак, выход фильма «Страх и ненависть в Лас-Вегасе» 1998 года с Джонни Деппом и Бенисио Дель Торо, а также 11 сентября и Джордж Буш. Война с терроризмом и приход президента, сравнимого с Никсоном по опасности для страны, сначала побудили снова броситься в политическую журналистику как в былые годы, но затем лишь удвоили злобу и подавленность.
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Вторая жена Томпсона, Анита Бемжук
      Хантер начинает чудить и попадает в передряги, из которых ему уже не так просто выбраться как раньше. К примеру, оказывается в центре уличной драки в Монреале вместе с Биллом Мюрреем:
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Хантер Томпсон и Билл Мюррей
      Или, к примеру, однажды он вызывает панику и доводит до панической атаки гостившего недалеко от него Джека Николсона. Хантер по приятельски подбрасывает ему окровавленное лосиное сердце в качестве подарка. Как оказалось, по «счастливой» случайности, за актером как раз охотился какой-то маньяк, который обещал убить Джека и всю его семью. Николсон реагирует соответственно: вызывает полицию, которая, ясное дело, выходит на Хантера. Но все разрешается благополучно.
      В 1990 году с Томпсоном происходит совершенно идиотская и крайне паршивая история. Он устраивает скандал с прибывшей к нему в поместье порно-звездой Гэйл Палмер. Женщина была невероятно раздражающей, наглой и, к тому же, приехала для того, чтобы прочитать Хантеру лекцию о том, что он совершенно ничего не понимает в феминистическом порно, а все его статьи — просто мусор. Томпсон без особых церемоний вышвыривает мутную (и пьяную) посетительницу. Та немедленно идет в полицию и заявляет о попытке изнасилования и убийства. Приехавшие копы, естественно, в нагрузку находят у писателя наркотики и взрывчатку.

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      Судебные разбирательства продлились 13 лет, закончившись полным оправданием Хантера в 2002. Гэйл Палмер оказалась посрамлена и вынуждена была принести извинения. Но осадок, понятное дело, остался.
      В 2003 Томпсон выпускает мемуары, в которых признается в таких вещах, что будь ему поменьше лет, судебная система снова взялась бы за него со всей яростью.
      В 2005 году Хантер Томпсон оставляет жене записку маркером на бумаге:

      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
      20 февраля 2005 года Хантер печатает слово «Адвокат» на печатной машинке и тут же, за столом, стреляет себе в голову из пистолета. Домашние, которые как раз гостили в поместье, принимают хлопок за звук упавшей книги и не придают ему значения. Через какое-то время вошедший в комнату сын Хантера Хуан обнаруживает тело отца. Он берет дробовик, заряжает его, выходит на заснеженную улицу и трижды стреляет в воздух, чтобы воздать почести величайшему нонконформисту XX века.
    • dr bormental
      От dr bormental
      Колумбия: Знаменитый Пабло Эскобар покончил с собой, заявил его сын
      Сын знаменитого колумбийского наркобарона Пабло Эскобара издал книгу о своем отце, в которой утверждает, что тот покончил с собой.
      В 80-е годы прошлого века глава Медельинского картеля Эскобар возглавлял список самых разыскиваемых наркоторговцев в США и считался одним из богатейших людей планеты. США, куда Эскобар тоннами поставлял кокаин, в течение долгого времени вели на него охоту. Эскобаро был убит в 1993 году в результате спецоперации элитного подразделения колумбийской полиции, а Медельинский картель прекратил свое существование.
      Сын лидера Хуан Пабло утверждает, что официальная версия гибели его отца не соответствует действительности — якобы Эскобар не был убит, а покончил с собой, видя, что окружен. При этом автор отметил, что не старается оправдать своего родителя. "Эта книга не имеет целью взять реванш, нам важно рассказать историю, понять ее, как сын я сумел убрать эмоции, чтобы описать, каким был мой отец", — приводит 
      Чтобы увидеть скрытое изображение Войдите или Зарегистрируйтесь!
       слова Хуана Пабло. По его словам, Эскобар отправлял наркотики в США, абсолютно ничего не боясь и не скрываясь, и это стало возможным благодаря коррумпированным агентам Управления по борьбе с наркотиками США.
      По оценкам независимых экспертов, в общей сложности на совести Эскобара 5-10 тысяч человеческих жизней. Ему приписывают убийства министра юстиции Колумбии, кандидата в президенты страны, а также взрыв самолета компании Avianca. При этом Эскобар был экстравагантным преступником. К примеру, именно за его счет в Медельине построены многочисленные футбольные поля для детей и даже целый квартал для бедняков.
      Ранее сестра Эскобара попросила прощения у жертв преступной активности своего брата. При этом колумбийские власти отказали родственникам наркобарона в регистрации торговой марки "Пабло Эмилио Эскобар Гавирия". Отказ был сделан по причине нанесения вреда общественной морали и порядку. Примечательно, что ни вдова, ни дети наркобарона сами не носят его имя: после переезда в Аргентину в конце 90-х годов ХХ века они сменили свои фамилии